b000002139

но с искренней горечью спросил меня вдруг художник Громов, показывая коробочку, расписанную на тему «Что ты жадно глядишь на дорогу?». Я взглянул. Русская красавица с красной лентой в черных, как ночь, волосах действительно выглядела на рисунке препохабно. — Мне не все еще понятно, — сказал я Игорю Кузьми­ чу. — Что же заставляет художников, простите за прямо­ ту, так откровенно халтурить? И тогда дружный хор голосов твердо ответил: — Вал. Расшифровывалось это так. Оказывается, в системе промкооперации художественные артели были поставлены в совершенно одинаковые условия со всеми прочими арте­ лями. Таким образом, артель, делающая, например, скал­ ки, и артель, выполняющая тончайшую творческую работу, получали план выпуска валовой продукции, просто исходя из механической мощности. Специфика творческого труда в расчет не бралась: может художник физически сделать три миниатюры в день, пусть делает. И получилось в кон­ це концов так, что если двадцать лет назад художник делал три-пять миниатюр в месяц, то теперь, чтобы обеспечить себя минимальным заработком, он должен плодить их по сорок штук. — Докатились, что и говорить! — вставил свое слово бывший живописец старик Куликов Александр Нико­ лаевич. — Вон Павлушка Снятков сразу по четыре коробки пишет. Нам в прежнее время иконы-то не позволяли так писать. Не нова мысль, что торговля и искусство сочетаются всегда в ущерб последнему. И грозный «вал», который вздымался над искусством Мстеры, еще раз с очевидно­ стью подтверждал ее. У р о к к р а е в е д е н и я Александр Николаевич Куликов сам уже не писал: не тот уже был глаз, не та рука. Работал он в цехе черной лакировки, где я и познакомился с ним. Ссутулясь над шкатулкой, он повернул ко мне морщинистое лицо и, бы- 10 С. Никитин 145