b000002139

нуждался в непосредственном ощущении родины — ее лю­ дей, неба, солнца, ветра, рек, озер, болот, лесов, лугов, полей... И зта маленькая повесть есть не что иное, как отрывочные воспоминания о тех днях счастливой близости к ним. Клязьма Оба раза путь мой лежал вниз по Клязьме. Выбор его был для меня естествен. Кого, выросшего на любой реке, не манила она вниз к неизведанным своим излучинам, перекатам и плесам! Вспоминается мне наивное детство, когда надо было непременно иметь с друзьями общую тай­ ну, чтобы эта тайна скрепляла дружеский союз. А жизнь была проста и не дарила мальчишек никакой, хоть самой завалящей, тайной. И тогда трое мальчишек выдумали ее сами. Каждый надрезал около большого пальца руку, вы­ давил каплю крови и расписался ею в клятве отправиться на будущее лето в путешествие по Клязьме. Один из мальчишек переусердствовал: размахнул руку так, что пришлось перетянуть ее жгутом и бежать в боль­ ницу. Врач, накладывая швы, качал головой: — Хлеб резал! Как же ты ножик-то держал, пострел? Отец есть? Мать есть? Вот и скажи им, чтобы сняли с тебя штанишки да чик-чик, чик-чик... В другой раз не станешь баловать. Кровавая клятва была вложена в бумажный цветок и спрятана в вентиляционную отдушину, чтобы летом быть вынутой оттуда и приведенной в исполнение. Но жизнь рассудила по-своему. Был ветреный летний день. По улицам, вихрясь, носилась пыль, в лицо хлестало колючим песком, и как-то остро, неприятно блестели стек- лянки, всохшие в подметенную ветром землю. Мальчишки в тот день ходили по родительскому заданию то ли поку­ пать электрический утюг, то ли отдавать в починку часы. На мосту через железную дорогу им попались идущие на обед рабочие, они были возбуждены, шли большими тол­ пами и все повторяли слово, которое до сих пор означало для мальчишек игру, а теперь раскрывалось в истинном своем смысле: «В-о-й-н-а»... 133