b000002139

Летом на дворе Мите стелили два выстиранных и еще хранивших запах речной воды половика, он садился на них и часами мог оставаться один. Едва уловимо пахло нагретыми заборами, лопухами, крапивой. Роясь в пыли, мирно квохтали куры; важный селезень, тонкоголосо, по- шваркивая, вел к корыту с водой ленивых уток; рядом с Митей на половиках пойнтер Лай щелкал зубами на до­ кучливых мух. Этот мослатый, ребрастый, неуклюжий пес был добродушен и конфузлив, часто задумывался со сле­ зой в грустных глазах и вдруг прерывисто вздыхал, слов­ но ребенок после продолжительного плача. Во сне его преследовали кошмары, он скулил, повизгивал, и тогда приходилось будить его толчком в бок. Он всегда вызывал в Мите щемящую жалость, приходя с разорванными уша­ ми, кровоточащим глазом или прокушенной губой после драки с другой собакой, обитавшей на дворе, — угрюмой рыжей дворнягой Пиратом. Это был некрупный, но по- боецки ловкий, мускулистый и свирепый зверь. Его про­ зрачные глаза смотрели зло и презрительно. О, как страстно желал Митя хоть одной минуты тор­ жества Лая над этой рыжей тварью, источавшей смрадный запах помоек и псины! Но странно — как ушел Лай, доживший до глубокой старости, он не помнил, а вот Пирата, из озорства убитого квартировавшими на первом этаже плотниками, он сам закопал под стеной сарая и часто потом плакал, вспоминая в лохмотья иссеченную топорами рыжую тушку с одним отверстым глазом, затянутым голубоватой мутью. II Первым его ощущением матери было, пожалуй, ощу­ щение необыкновенно душистого тепла. Сделавшись по­ старше, он часто украдкой целовал ее одежду, чтобы по­ чувствовать этот милый запах. Но лицо, лицо ее сущест­ вовало для него только теперешнее: с грустными, много плакавшими глазами, которые всю жизнь будут ему са­ мым мучительным упреком за то, что он часто бывал виновником их скорбных слез. Один только день раннего детства, связанный с ма- 7