b000002137

Пришел состарившийся Фоня, разбогатевший за пос- ледиее время. Он прпнес во спасение своей души подарки новорожденному и спросил, как звать ребенка. —Ильей, — ответила Мария. — Гм... — сказал Фоня. — ГІророческое имя. Из негнущихся узловатых пальцев он состроил «рога», боднул ком пеленок и задумчиво произнес: —Нонче день постный, а ты, мерзавец, молоко лопа- ешь... Не резон. Ребенок громко заплакал. В это время на крыльцо вы- шел Матвей с рожком за поясом. —Плачет? — спросил он, подходя к жене. Вынул ро- жок, нагнулся к ребенку и, смешно приплясывая, заиг- рал веселую песенку..., 3. Занимался неяркий осенний рассвет, когда я уходил от Матвея. Все та же крупная синяя звезда, тускнея, мер- цала в небе, и, глядя на нее, я думал о том, что стал неиз- меримо богаче, чем был вчера, когда она возвещала о при- ближении ночи. Может быть, встреча с Матвеем прибави- ла несколько живых, сообщающих аромат достоверности, подробностей к моим энциклопедическим сведениям о кондратьевском хоре владимирских рожечников; или дала материал для рассказа, который в ту пору я пытался пи- сать; а может быть, заставила испытать чувство гордости за свой неиссякаемо талантливый народ? Бесспорно, все это так и было. Но позднее я понял, что она обогатила ме- ня чем-то еще... В моей городской жизни бывают перноды, когда не- одолимо, властно, до тоски меня начинает тянуть к реке, к запаху луга, к дымку костра, к случайным встречам с такими же охотниками — бескорыстнымн и немногослов- ными любителями природы, с колхозными пастухами, ба- кенщиками, лесниками... С тех пор как я узнал Матвея, эта тяга усложнилась потребностью пожить иногда у ста- рика день-два и вдохнуть тот «русский дух», который ис- ходил от его рассказов, от песен его рожка, от всего его облика, какой, должно быть, принимали былинные бога- тыри в дни своей старости. Всегда он был за работой — в страдную пору даже косил, а зимой кустарничал: строгал ложки, гнул дуги, плел корзины, мастерил ульи. Чисто- плотный, трудолюбивый, он заставлял простить ему ред- кие приступы болезненной тоски, когда стонал и жаловал- 45