b000002137

ся неразлучный с ннм рожок, а он заводил излюбленный разговор страждущего русского человека о «душе». У него была внучка, названная в память умершей ба- бушки Марией, — худенькая белокурая девочка с печаль- ными н добрыми глазами. Матвей часто брал ее сильными руками, сажал на свое широкое плечо и нес куда-нибудь, заставляя рассказы- вать о том, что она видит. Девочка пугалась, но старик гладил шершавой ладоныо ее босые ножки, ласково уго- варивая: — Не робей, тихоня, не робей. Она рассказывала ему о плотниках, кладущих сруб фермы; о бабах, везущих с поля снопы на ток; о стадах, идущих с лугов; а он согласно кивал головой, и лицо его в этот момент теряло обычное выражение настороженности и ожидания. Однажды я видел Матвея на полевой дороге, идущего с Марией навстречу ветру, огромного, седого, с высоко поднятой головой. Он был одет в длинную белую рубаху, перехваченную в поясе витым шнурком, и под ветром она облепила его грудь, ходуном ходившую от глубоких вздо- хов. Не шевелясь, затаив дыхание, я стоял у обочины до- роги и, глядя вслед ему, думал о том, какую могучую жаж- ду жизни сохранил этот старик. И еще мне вспомнились его слова, прозвучавшие теперь как заповедь: — Я против души не играю. СЧАСТЬЕ Человеческое счастье — понятие широкое, безгранично емкое. Когда думаешь об этом, понимаешь, конечно, что есть в нем черты извечные. Мир, труд, борьба, победа, лю- бовь, общественное признание, семейное благополучие, — в самом их присутствии веские причины для того, чтобы человек чувствовал себя в той или иной мере счастливым. Ио у каждого в душе теплится и свое личное представле- ние о счастье, в этом ведь нпкому не откажешь. Человек наш жнвет широко и ему нужно многое, но нередко случа- ется и так, что он довольствуется самым малым. В моем понимании — одна из многочисленных граней счастья — исполнение желанпй человека, свершение его 46