b000002137

—Оно так. —Артелью надо действовать. Я вот по ярмаркам, по базарам, по кабакам пошатался, вижу —люди музыку хорошо слушают. Заведут там в кабаке машину или ка- кой-нибудь искусник из пропойных артистов на скрипке потянет, сейчас народ на песшо, как пчела на мед, соби- рается. И илачут, и смеются, и ругаются... Стало быть, глубоко задеты. Отсюда догадкау меня появилась: собрать из рожечников хор и играть в людных местах. Давать бу- дут, особенно купец. Он на грустную песню падкий. —Сомнительное дело, — подумав, сказал Матвей. —Как хочешь, я не неволю, — ответил Кондратьев. Долго шли молча. На фоне темного островерхого леса ярко-оранжевой точкой мелькнул костер. Тихая переливчатая песня рож- ка донеслась оттуда, и Матвей заметил, как по красивому, опушенному мягкой подстриженной бородкой лицу Кон- дратьева прошла улыбка. Эх, да пойду я в степи... — печально выговорил рожок, и вдруг Кондратьев подхватил сильным тенором: Поищу там доли-и... Рожок смолк, но через мгновение ответил тоскливой просьбой: Матушка пустыпя, приюти сиротку... —Ну вот и спелись, — сказал Кондратьев, нодходя к костру. — Здорово живете. У костра сидел мужик с рожком в руках, другой лежал на спине, закинув за голову руки, и смотрел в небо. — Здравствуйте, прохожие люди, — ответил рожечник на приветствие Кондратьева. —Чьи будете? —Коверинские. Лошадей вот пасем, а вы? —Мишинские. —Не Кондратьев ли? —Он. —То-то мы слышим, будто он. —Много у вас в Коверине, кто умеет играть? — спро- спл Кондратьев, присаживаясь у огня. —Почитай, каждый мальчишка дует, да только зря все это... 39