b000002137

Были эти сосны ещѳ молодой порослыо, когда вер- нулся в Мпшино мужик Фоня Тряпкин по прозвищу Бездомный. По слухам, обошел он всю Россию, батрачил «в хохлах», ватажил на Оке, на Волге, добывал соль на Каспии и денег привез — невпроворот. Щедростью своей крепя в мужиках веру в эти слухи, обильно поил их Фоня водкой. — На хозяйство будешь вставать? — спрашивали му- жики, искательно заглядывая ему в глаза. — Непременно, — отвечал Фоня. Смотрел на Фонино лицо, овеянное иноземными вет- рами, припаленное южным солнцем, молодожен Матвей Козлов, и в хмельном тумане сказкой вставал перед ним счастливый, сытый край, легкая — не в тягость, а в удо- вольствие — работа. Жена его Мария пошла за него против воли родите- лей, приданого за ней не дали и даже отказали молодо- женам от стола и крова. Отец Матвея, конокрад и пьяни- ца, взял их к себе, но у него кроме дырявой избы да лов- ких на воровство рук ничего не было. Матвей сначала рядился у лесных барышников вытаскивать из реки мо- реный дуб и пилить его, а потом мир нанял его пасту- хом. Он взял кнут, рожок н пошел в луга. В те времена по воскресеньям бывали в Суздале боль- шие базары. Оставив стадо на подпаска, Матвей любил толкаться там среди разного люда, приценялся к товарам, но уходил налегке, как и приходил. Однажды на выходе из города догнал он односельчани- на Николая Васильевича Кондратьева. Пошли вместе. На западе догорала спокойная, бледно-розовая заря, в боло- тистом кочкарнике мирно трещали лягушки, и вечер поз- дней весны был тепел, ласков и нежен. — Вольно, хорошо, — сказал Матвей, вдыхая запах про- будившейся земли. — Ты как думаешь, Николай Василич, насчет Фониных слов? Запали мне его побасенки в душу, дразнят. Хочется и мне удачи кусок. — Фонина удача легкая, а может, и нечистая, — отве- тил Кондратьев, меряя дорогу спорыми, неторопливыми шагами. —Жизнь тяжеленька, — вздохнул Матвей. — Баба вот не несет от скудости харча. Приработок надо искать. — Одному трудно, — сказал Кондратьев. 38