b000002137

Весь день она вознла иа тачке кирпичный мусор — в из- бе перекладывали печи, —потом, я видел, вместе с печ- ником, отцом и братьями выпила чашку водки, и теиерь усталость, возбуждение, должно быть, искали в ней хоть какой-то разрядки. А до прихода катера было еще долго. Я позвал ее с собой в село: —И вообще какого черта ты ие уйдешь отсюда в село или в город? — спросил я. — Корова не доена, куда там! — сказала она осипшим, впдпмо от долгого молчания, голосом. Я махнул рукой и зашагал прочь. Село в этот час, когда работа уже окончена, а моло-, дежь еще не вышла с гармоныо, частушками и елецким на гулянье, было тихо, безлюдно, и как всякое владимир- ское село весной, по-праздничному пестрело свежекра- шеными наличниками. Горько иахли старые осыпаю- щиеся черемухи. Еще издали в косых лучах солнца мне была видиа зеленая крыша на доме Пояркова. Возле до- ма росли три бодыние, лопастые ели; от них крыша как будто взяла еще какой-то особенно темный, густой отте- нок зелеии, и мне с тоскливой завистыо захотелось опять пожпть под такой крышей. ЧУДЕСНЫЙ РОЖОК 1. Опять я в Мишневской нойме. Иду знакомой тропой через заливной луг к деревне, нду, чтобы на старом, за- пущенном кладбище поклонпться могиле человека, кото- рому, казалось тогда, износа не будет, который, не ради фразы сказать, корнями уходил в русскую старпну. И старая это история... Осенью я охотился в здешних местах. Пойма уже оголилась, вода в реке стала прозрачной и холодной; студеные росы падали по вечерам. В один из таких росных вечеров, обойдя всю пойму, я и мой спутник, местиый колхозник Федор Тряпкии, возвращались в деревню Мишино на ночлег. Свежие сумерки выстудили небо, и в нем —чистом, бледном, пустынном —уже теплилась, мерцая, крупная сиияя звезда, первая предвестница ночи. В той стороне, где по отдаленному лаю собак угадывалась деревня, за- ^ Заказ 1729 33