b000002137

с кузнецом н Кешкой на крыпьце. Прохожий остановнлся у колодца посреди широкой улицы. Вынув пз котомки зеркально начищенный котелок, он достал воды, сел па колодезный сруб и стал есть хлеб, запивая его из ко- телка. Жена кузнеца Анна, конечно, сразу же полетела с ведрами к колодцу. Крутя ворот, во все глаза смотрела на прохожего, потом шепнула нам: —Ух, строг! Я так и обмерла... — Эт-то мы сейчас проверим, кто такой, — загорелся кузнец. — Эт-то мы разузнаем, зачем он тут сидит. Растопыря руки от избытка мускулатуры, он напра- вился к колодцу, за ним, усмехаясь, пиджачок внакидоч- ку, Кешка. — Здоров, дядя, — сказал кузиец. —Кто будешь? Тот проглотил хлеб, отхлебнул из котелка и безбояз- ненно посмотрел кузнецу в глаза. — Странник. — Видали? — с недоумением повернулся к нам кузнец. И куда вдруг девалась Кешкина ласковость! —А чем жив-то? — спросил он. —Молитвами. — Ну, это для бесплотной, а грешное-то чем питаешь? Прохожий, видимо, почувствовал недоброе и, нахму- рясь, стал укладывать котелок в котомку. —Ты, я вижу, с такой-то ряшкой побираешься, стран- ничек, —не унимался Кешка. — Вон кусков-то сколько в сидорке. Может, вынести яичко — хлебушек доесть? Прохожий уже не слушал его, ровным шагом удаля- ясь прочь, а вслед ему несся урезной Кешкин свист. —Ты того... может, он убогий... — предположйл куз- нец. — Ну да! — фыркнул Кешка. — В твою бы кузню та- кого убогого. Видишь, как угонисто шагает! Вишь, шея- то какая чугунная! Все чаще я навещал кузнеца. В моем амбарчике пе- рестало пахнуть жильем; уж, который прижился было под полом, ушел, и там опять, как раныне, завозились, запи- щали мыши. Однажды вечером я надел сапоги и пошел через не- подсохший еще заливной луг в село. На берегу Зинаида уже дожидалась катера, зябко охватив плечи голыми ру- ками. Увидев меня, задичилась, всныхнула, отвернулась. 32