b000002137

ниіпо не спал. Ульяна стояла, прислонившись к гіечке и сложив под грудыо болыние мускулистые руки, сам Кан- дыбин, как бы безучастно, поклевывал со сковороды вил- кой грибочки, а из-за ситцевой занавески, закрывавшей огромную деревянную кровать, выглядывали любопытные мордочки младших сестер. Я вышел. Озеро уже курилось туманом, и за этой лѳх- матОй шевелящейся пеленой жили какие-то звуки — что- то тихо булькало, скрипело п посвистывало. Слабо-слабо донесся паровозный гудок. Железная дорога была далеко, километрах в пятнадцати, и этот отголосок болыпого мира еще яснее давал почувствовать, какой кристалыіой тнши- ны стояла над лесом ночь. Что-то бесшумно шевельнулось сбоку от меня, на крыльце сторожкй. Сначала мне показалось, что это—кло- чок тумана, принесенный с озера воздушной струей, но, приглядевшись, я узнал Митю. Никто не вспомнил о нем в этот вечер, и теперь мне представилось, как бродил он по лесу вокруг сторожки со своей единственной печалью и что-то картаво бормотал сквозь слезы. В сторожке хлопнула дверь. Митя сейчас же скатился со ступеней и спрятался за углом, а на крыльцо, залятое лунным светом, вышли А іія и конюх. —Лунища-то, лунища-то! — сказал он. — Светло мне будет ехать. Ну, что ты стоишь, как статуя? Он поцеловал ее, прижав к косяку, а когда отпустил, она так и продолжала стоять навытяжку, с поднятым подбородком, точно солдат... Ах, любить бы ей в эту днв- ную ночь, томиться от избытка своей молодости, вдыхать расширенными ноздрями запах теплой хвои, блестеть в полутьме глазами, да видно, не задалось! Конюх спустился с крыльца и стал отвязывать ло- шадь. —А, дурак! — увидел он за углом Митю. — Сейчас те- бя лошадью затопчу! Митя пригнулся к земле и, как зайчонок, с визгом бросился на крыльцо. — Не трогайте его, — тихо сказала Аня. —Мы его лю- бим. Она пропустила Митю вперед, и сама шагнула вслед за ним в темный провал сеней. Утром я ушел. Несколько предпраздничных дней ноября мне приш- 141