b000002137

Я вовсе не в осуждение людям говорю, что они потѳсни- ли лес: пусть живут шире и удобней! Но можно было сде- лать так, чтобы лес остался, как прежде, у самого горо- да. Можно было занять то место, где рос мой первый гриб, а ту чащу, куда я боялся заглянуть и где сейчас загород- ный пустырь, свалка, тощий картофельник, ту чащу оста- вить под первый гриб моего сына. Конечно, зрелый лес надо рубить — не давать же ему стариться и гибнуть, — но это уже промышленность, и не об этом я говорю... Теперь люди все болыпе понимают свою оплошку, и вот недавно я прочитал в газете, что мой город победил в соревновании по озеленению улиц. Да и сам я, не по газе- те, а по жизни, вижу, как лес входит в город и как долго- вязые лесные липы постепенно кряжистеют стволами и круглеют кронами на вольном свету наших широких улиц. Мне при этом всегда вспоминается безвестный вол- жский Ставрополь, прославившийся потом как центр стро- ительства Куйбышевской ГЭС, а позднее — автомобильно- го завода. Был он одноэтажный деревянный городок с немощеными улицами и с таким обилием серого, грязного городского песка, что вполне оправдывал свое ирониче- ское название, данное ему строителями, — «Ставроиыль»- Однако здешние старожилы помнили другие времена, ког- да улицы города сплошь зарастали мягкой гусиной тра- вой, а в иалисадниках иеред окнами домов цвели кусты сирени и жимолости. Тогда вокруг города гудели на ветру могучие сосновые боры. Их корни цепко держали песок. Но чья-то лихая рука свела вокруг Ставрополя лес; ого- ленные пески, подхваченные заволжскими суховеями, ри- нулись на город, затопив его улицы. Люди поняли свою оплошку и там. Ставрополю все равно было стать дном морским, но в новом городе на вы- соких сосновых холмах уже ревностно берегли каждую ветку. И куда бы я ни заходил — в клуб, в школу, столо- вую, в квартиры и даже в автоколонну, — всюду смолисто пахло хвоей и лежали светлые зыбкие тени соснового бора. У меня лично жизнь овязана с лесом как и с рекой. Я часто думаю, что им я обязан и своим творчеством. В мину- ты восторга, которыми так щедро может дарить природа, человеку хочется, чтобы все люди глядели одними с ним глазами, чувствовали одним с ним сердцем; он сам щедр. Не потому ли так часто берется за перо именно тот, кто 136