b000002131

Уже вечерело, когда я сидел под засохшей сосной. Жел­ тые лучи закатного солнца косо прошивали лес, полный то­ го невыразимого покоя, который помогает ощутить его без себя, то есть таким, какой он стоит сам по себе, не воспри­ нятый ничьим глазом и ухом. Мертвое дерево надо мной роняло с веток сухую ше­ луху. «Дерево падает, а лес стоит», — вспомнил я поговорку знакомого лесного объездчика Феди. Ф едя любил лес беззаветно. «Безлесье неугоже поме­ с т ь е » ,— говорил он и в Сухую пору лета, когда в красно­ лесье стояла горячая смолистая духота, а в болотняках трещал пересохший мох, с неподдельным хозяйским беспо­ койством принюхивался к ветру: не наносит ли гарью. Он так прочно соединился душой своей с лесом, что решал че­ рез него самые сложные вопросы человеческого бытия. Эти откровения, по-видимому, являлись ему без усилия мысли, в результате мгновенного и непроизвольного обобщения опыта и выражались в пословицах, как издревле выража­ лась всякая народная мудрость. Наверно, десятки раз он легким прикосновением валил трухлявый ствол березы, ви­ дел ржавую крону засыхающей сосны и наконец заключал: дерево падает, а лес стоит. Но, как всегда, в пословице смысл слов перерастал их буквальное значение, и в этом случае она по-Фединому вы­ ражала мысль о том, что в одиночку человек смертен, а в массе вечен. Какими бы то ни было путями, но надо дойти до нее, потому что, не будь человек защищен подспудным сознанием бытия, он не мог бы пережить даже мысли о смерти — об ужасной его трагедии, о миллионах лет, стре­ мительно скользящих во вселенной. Кщара Одно из чудес Лухского полесья — озеро Кщ ара. Если верить карте, к нему ведет единственная дорога. Н а самом же деле весь лес был изрезан машинными дорогами, прото­ ренными тяжелыми лесовозами; дороги эти разной свеже­ сти пересекались, кружили, разветвлялись, и, хотя еще раньше знатоки уверяли меня, что «там кругом указки», 94