b000002131

— Вы поженитесь с Еленой Константиновной?— спро­ сил Никита. — М-м-м, — сказал Никита Ильич, — все так сложно обернулось, ч т о ... я не знаю. — Когда малыш вырастет, он поймет, как понял сей­ час я, — осторожно сказал Никита. — Д а, но пока он вы р астет... Я-то, говоря высоким слогом, человек закаленный в житейских бурях, могу и пе­ ремочь, а его это надломит. — Я уверен, ты сумеешь ему объяснить. Сумеешь по­ дойти к нему так, что он не умом, так сердчишком поймет. — Не знаю, Никитушка, не знаю, малыш, — вздохнул Никита Ильич. — Сейчас я решительно говорю тебе «нет», а потом .. . Поживем — увидим. И настало время последнего воскресного обеда. Сверкал хрусталем стол; Никита Ильич, Никита и Иван сидели все трое в белых рубашках с расстегнутыми воротами, а в распахнутое окно, пошевеливая занавески, втекал вялый и теплый ветер. Торжественности не было, но все понимали, что это особенный обед, и немножко грустили в предчувст­ вии расставания, о котором избегали говорить. — Как с а л а т ?— спрашивал Никита Ильич. — Я предпочитаю цельный помидор, — отвечал Ники­ т а .— А ты, рахитик? Еш ь больше, будешь ворочать мою гирю. — Ты оставишь е е ?— загорался Иван. — Подумаю. Во время этого минорного обеда вдруг со звоном открылась стеклянная дверь и в комнату вошел Канунни- ков. Был он пьян, но не сильно. Никита Ильич предупреж­ дающе положил руку на плечо Никиты. — Сосед, — сказал Канунников, — прими в компанию. Хочу поговорить с тобой. — Может быть, не здесь, Пашка? — Брезгуешь, Красавчик? — Ладно, садись. Только будь осторожен при ребенке, иначе — выкину. Канунников усмехнулся, вынул из заднего кармана брюк четвертинку водки и стукнул ее на стол. — Пай. Не волнуйся, Красавчик, буду осторожный. Сдаюсь. Осилил ты меня. Начисто срезал вот этим, — ткнул он пальцем в сторону Ивана. — Не могу больше с тобой жить, буду комнатами меняться. Ну, что смотришь на меня? 69