b000002131

деле совершенно обратное действие. Придерживая одной рукой баранку, высунувшись из бокового окна машины почти по пояс, Коля встречал и провожал им какую-нибудь стройную фигурку, попавшуюся на дороге, и она вся вытя­ гивалась, замирала, словно хрупкий молодой тополек. Никита Ильич стоял, как в почетном карауле, вытянув руки по швам и глядя прямо перед собой. Складки от нозд­ рей к углам рта залегли у него еще глубже. Он повидал в свое время много смертей на фронте, сам бывал на волосок от нее, успел к зрелым годам, философствуя на досуге, при­ нять ее диалектическую необходимость и теперь не чувство­ вал перед ней ни ужаса, ни отчаяния, а лишь меланхоличе­ скую грусть и досаду: мало, дескать, живут на этом свете человеки. — Земля пухом, — сказал он, чтобы разрядить тягост­ ное надмогильное молчание, и в этих словах как бы содер­ жалось еще и обращение к его спутникам: «Н у что ж поде­ лаешь? Конечно, печально, но смерть есть смерть. А жи­ вым — живое». Он уже повернулся, чтобы идти к машине, но Елена, выпростав руку из-под черной накидки, незаметно тронула его за рукав и показала взглядом на Никиту. — М алыш ... — с тревогой сказал Никита Ильич. — Никита! Т о т и сам чувствовал, что с ним творится что-то не­ ладное. Это было его первое свидание со смертью, и ее не- мотная тишина потрясла его. Множество мелочей и посто­ ронних мыслей осаждали его, и ему было стыдно за то, что он никак не мог сосредоточиться сейчас на главном — на смерти матери, — но в то же время глубоко в его сознании холодной давящей глыбой залег ужас перед случившимся, и что-то беззвучно выло в нем от этого ужаса. Когда отец окликнул его, он почувствовал, что этот вой вот-вот прорвется наружу. Судорожно вскидывая плечами, он бросился в чащу одичавших кустов, сел на первую по­ павшуюся лавочку и, обхватив себя крест-накрест руками, раскачиваясь из стороны в сторону, стонал и всхлипывал, а мысли опять беспорядочно роились в его воспаленной голо­ ве. Думал он о том, как чиста и нежна зелень берез, лопо­ тавших над ним своей новозданной листвой, и тут же вспо­ минал серые волосы матери, разметанные по подушке, ис­ тончившийся профиль ее лица в гробу; чувствовал мягкое прикосновение ветра и спрашивал, зачем же так нежно ло- 57