b000002131

В эти дни он продолжал готовиться к экзаменам и поч­ ти всегда бывал дома. Иван оказался самостоятельным малышом — ковырялся на дворе в песочке, вовремя при­ ходил есть, сам стелил себе на креслах и сразу же засыпал. Людмила на все вопросы Никиты отвечала — нет, ничего не нужно. Она лежала тихо, отворотясь к стене, и, только забывшись в полусне, начинала стонать. Никита отклады­ вал книгу, смотрел на ее разметанные по подушке серые от ранней седины волосы и думал, словно убеждая себя: «М а ­ ма. .. Ведь она, именно вот она — моя мать». Но эта мысль по-прежнему не отзывалась в нем каким- то определенным чувством, повергая его в еще более слож­ ную их сумятицу. Однажды Людмила, тяжело опираясь на локти, вдруг повернулась лицом к Никите и попросила: — Сядь поближе. — Вам что-нибудь подать? ■— Сядь поближе, мне трудно говорить громко. Никита пересел на стул к тахте и опять спросил, избе­ гая, как всегда, ее взгляда: — Вам что-нибудь дать? — Д а нет же, — раздраженно сказала она. — Я хочу поговорить с тобой. Это нужно, чтобы ты понял все и не мучился всякими вопросами, которые тебе все равно не оси­ лить. Ведь ты мучишься? Правильно я заметила? — Д а, г—тихо сказал Никита. — Прямота — черта в человеке не очень-то приятная для окружающих, но я уж такая, не люблю околичностей. Ты знаешь, почему я оставила тебя? — Если верить старику ... — Ему нельзя не верить. — Я не так сказал. Просто я чувствую, что он не все мне сказал. — Это другое дело. Послушай теперь меня. Перед са­ мой войной я вышла замуж, твой отец и не знал тогда об этом. Но мужа моего убили — такое, по крайней мере, я получила извещение. Это было равносильно тому, что уби­ ли меня сам ое... Н а самом же деле он был жив, в плену. Искал меня после войны, но долго не мог найти, потому что я эвакуировалась из Ленинграда сюда, вышла замуж за твоего отца и переменила фамилию. Вышла потому, что хотела заполнить хоть кем-нибудь свое одиночество — та­ кая уж наша бабья натура. Я и любила отца по-своему, он 54