b000002131

„Будь сильным '1 Людмила вышла из кабинета и кивком головы показа­ ла Никите Ильичу, что тот может зайти. — Садись, дорогой, — сказал врач — молодой грузин с тонкими усами и густо посыпанной серебром пружинистой шевелюрой. — Садись, будем говорить серьезно. — Плохо, Резо? — Ты диагноз знаешь? — Она говорит... — Она все правильно говорит. Она женщина сильная, будь и ты сильным. — Неужели ничего нельзя сделать? — А , дорогой! Я волшебник, да? Все уже сделали там — рентген, радий. Все. — Может быть, операция? — Нет, дорогой, поздно. Ее выписали там из больницы умирать, чтобы не иметь у себя лишнего смертного случая. И потом она сама просила об этом, чтобы поехать к тебе. Понимаешь? Будь она постарше, возраст работал бы на нее. Т ак у нас бывает в практике, а ей я не дам и месяца. — Что же делать? .. — пробормотал Никита Ильич. — Покой, питание, свежий воздух. Выпишу наркотики, потому что будут боли. А х, сильная женщина, ц-ц-ц. Скры­ вать от нее нет смысла, видела каким-то образом историю болезни. Будь и ты сильным, дорогой. Людмилу устроили на тахте Никиты Ильича, сам он перебрался на раскладушку, малышу Ивану сдвигали на ночь два кресла. Людмила, действительно, держалась из последних сил. К ак только судьба Ивана была определена, как только забота о нем, дававшая ей эти силы, перестала подхлестывать ее, все в ней рухнуло, словно на подгнивших стропилах. Она почти не вставала, лежала, отвернувшись к стене, и дышала тяжело, часто, со стоном. В первый же день на кухне ее увидел Канунников. — А , ты зд е с ь ,— равнодушно сказала Людмила. — К у к уш к а !— крикнул Канунников. С тех пор каждый раз, если был дома, он, заслышав ее шаги по коридору, высовывался из своей двери и кричал: — Кукушка! — Не поскупись, старик, еще на червонец, — просил Никита, оглядывая свой массивный кулак. Малыш Иван преданной собачкой заглядывал ему в 52