b000002131

тоненькая и грациозная, быстро прошла мимо Никиты Ильича в свою уборную, улыбнувшись ему на ходу и подав руку для поцелуя. Случилось так, что после ухода Людмилы Никите Ильичу было не до женщин: работа, учеба, сы н ... Д а и лю­ бовь к Людмиле безвыходно и терзающе жила в нем долгие годы, не уступая место не только иной любви, а хотя бы простой свободе от своего гнета. Елена была первой, кто вывел его из этого столбняка. С налету он воспринял ее подозрительно. Актриса? Красивая? Ну, знаете л и ... Но тут же устыдился своей обывательской предвзятости и стал держаться с Еленой наперекор этому первоначальному мне­ нию о ней — уважительно и дружелюбно. Их познакомили на импровизированном банкете по поводу какой-то премье­ ры, за сдвинутыми столиками в театральном буфете, и они разговорились, увлекшись разговором так, что уже не заме­ чали ничего вокруг, не слышали ни тостов, ни шуток, ни обычной актерской перебранки. Елена Константиновна работала тогда в городе первый сезон. Она еще не успела близко сойтись ни с кем из труп­ пы, намолчалась и наскучалась в своем одиночестве и те­ перь, как это часто бывает, особенно после бокала шампан­ ского, вдруг выплеснулась перед незнакомым человеком вся до донышка. Рассказала она о студенческих годах в Моск­ ве, в Щепкинском училище, о том, как играла в дипломном спектакле Ларису-бесприданницу, как дружно хвалили ее преподаватели и прочили ей большое будущее, как поступи­ ла в труппу районного театра в маленьком северном город­ ке и вскоре вышла там замуж за главного режиссера. В жи з­ ни режиссер оказался совсем не таким, каким она представ­ ляла его по репетициям. Это был склочник, мелкий тира- нишка и завистник. Он ревновал жену к ее таланту и всеми доступными ему средствами старался погасить его. Друзей у них не было: гости, побывав однажды, во второй раз не приходили. С тараясь развлечь их, он плоско острил, сплет­ ничал, ломался, угощал с напускным радушием, а когда они уходили, сразу становился самим собой — расхаживал по комнате в подтяжках, пинал ногой стулья, бранил гостей. А она, машинально перетирая чашки, роняла слезы и дума­ ла о том, что он испортил ей жизнь, что она постепенно опу­ скается до прислуги при нем, и в ней зрело обывательское бабье убеждение в том, что все мужчины эгоисты, подлецы и мерзавцы. И она с чувством невозвратимой утраты вспо­ 34