b000002131

«Если не с ней, то лучше в омут. К черту все! З а ры т ь ­ ся бы в ее пуховый платок, закрыть глаза — на, делай со мной, что хочешь». Он несколько р а з за это время встречался с Людмилой. Гуляли по ростепельной слякоти городских тротуаров, бы­ вали в кинотеатрах, зашли однажды в его «мастерскую», з а ­ ранее прибранную им до возможной благопристойности, пили там жидкий чай, припахивающий керогазом, смотрели картины. Людмила, не раздеваясь, в дошке и платке, сидела на единственной табуретке, застеленной чистым куском ват­ мана на кнопках, грела руки о стакан с чаем. Впервые Ники­ та Ильич видел ее при дневном освещении. Г л аза ее в «мастерской» тоже отсвечивали зеленым; кожа и губы были смуглыми, ноздри красиво изогнуты, длинные брови разле­ тались к вискам. Все это легко далось бы Никите Ильичу на портрете, но с отчаянным чувством безнадежности видел он, что никаким усилием не схватить ему выражение замкнутой, оберегаемой от всех печали, лежавшее на этом прекрасном лице. «Точно у смертельно раненной серны», — подумал он, хотя никогда не видел ни смертельно раненной, ни вообще какой-нибудь серны. Он дал себе слово не браться з а портрет Людмилы, хо­ тя раньше мечтал об этом. Н а картины Людмила смотрела рассеянно и ничего не сказала о них, лишь взяла маленький этюдик на картоне, изображавший набережную, синий лед реки, красный ав­ тобус, отстранила картон от себя на вытянутую руку, вглядываясь прищуренными глазами, и спросила: «Можно, я возьму это ?» И когда Никита Ильич пылко разрешил взять, вдруг погладила его по щеке горячей ладонью, глядя в глаза со­ страдательно и нежно, точно взрослая женщина малышу в раннем его горе. Это было в прошлое воскресенье. Д ва дня Никита Иль­ ич мерил свою «мастерскую» шагами, смотрел в окно на медленный пушистый снегопад, терзался. Едва дождавшись вечера, побежал через сугробы на другую сторону улицы к телефонной будке, непослушными от волнения пальцами на­ брал номер заводского женского общежития и долго ждал, когда позовут «Люду из десятой комнаты». Наконец услы­ шал стук каблуков по гулкому коридору; сердце у него 19