b000002131

— Демьян — сволочь. — Все? — Нет! — Актер пристукнул стаканом по столу, но так, чтобы не расплескать ни капли коньяку. — Ты послушай, Никита, ты поймешь, ты любишь актеров. Актер! Кто та­ кой актер? — Шмагой отдает, брось, -— вставил Кущук. — Молчи, Демьян, — обидишь! — Демьян оби ди т?— запротестовал Никита Ильич.— Никогда! — Д а ты послушай! Н а сцене актер влюбляется в кра­ сивых женщин, бьется на шпагах за честь свою, произносит возвышенные слова, горит могучими страстями, а придет домой — там сырые углы, теща-крокодил, ночной горшок под кроватью, потому что клозет, видите ли, во д вор е ... В противоречиях живем, батенька. — Е го опять при распределении квартир обошли, —ска­ зал Кущук, — вот он и беснуется. — Д а !— трагически воскликнул толстый актер, роняя голову на грудь. — Я знаю, Демьян, ты за меня стоял на месткоме, но ты мягкотел и небоеспособен. И все-таки я те­ бя люблю. Давай поцелуемся! Никита, возьми еще коньяку, за мной не пропадет. — Нет,— решительно поднялся Никита Ильич,— Елена опять будет недовольна, что я напоил тебя. Идем, Демья- нушка. — Сволочи, — сказал им вслед толстый актер. — А все- таки люблю ... Набережная До начала третьего акта Никита Ильич решил прогулять­ ся по набережной, чтобы не сидеть в тесном, прокуренном кабинете Кущука и не пить коньяк с толстым актером. Уже смеркалось; в листве тополей и вязов зажглись фо­ нари дневного света, от которого листва приобрела неесте­ ственный фиолетовый оттенок; внизу тинисто пахло водой. Никита Ильич спустился по деревянной лесенке к чугунно­ му парапету, опираясь на него, и вдруг криво усмехнулся, вспомнив, что именно на этом месте («Н е т , чуть правее, вон там ») впервые встретился с Людмилой. Н а сложных и запутанных путях его послевоенной ж и з­ ни произошла эта встреча. Она была случаем — иначе и не 25