b000002131

— Обязательно, — сказала Воркуева. Когда подходили к станции, то сбоку, из-за леса, брыз­ нули веером первые лучи солнца. — Жур авли !— сказала вдруг Александра Сергеевна и показала в небо. Там , в холодной утренней сини кружились большие ширококрылые птицы. Старый журавль обучал молодых строю. Они то рассыпались в беспорядке, то вытягивались в ленту, то выстраивались углом и жалобно, протяжно кричали, словно оплакивали уходящее л е то ... И такая уж притягательная сила есть в этом последнем полете журавлей, что и Егор, и Александра Сергеевна, и женщины, шедшие сзади, остановились и долго следили за ними взглядом. Дома все было по-прежнему, и когда Егор вошел во двор, из конуры вылез совсем уже дряхлый Жук и стал че­ саться, гремя цепью. Галина Дмитриевна спала, уютно свернувшись в столо­ вой на диване, и улыбалась во сне. Приехал Дмитрий Сергеевич, привез вина и, балагуря, все время повторял кстати и некстати одну и ту же фразу: — И дым отечества нам сладок и приятен... Величественная, полная собственного достоинства, Анна Николаевна угощала Егора обедом. Но он уже не мог, как прежде, любоваться ею и думал лишь о том, что она, в сущности, очень ограниченный и отсталый человек. С тех пор как Дмитрий Сергеевич начал занимать в городе ответственные должности и стал теперь заместителем пред­ седателя горисполкома, она, проведшая молодость в нелег­ ком крестьянском труде, словно оцепенела от счастья. С каким-то жадным рвением занялась она домашним хозяй­ ством и даже решительно восстала против того, чтобы пе­ реехать из своего старого дома в новую коммунальную квартиру. — Смотри, мать, омещанишься! — говорил Дмитрий Сергеевич.— Погрязнешь в своих грибках, огурчиках да брусничной в од е ... А сам аппетитно закусывал водку соленым грибком, крякал от удовольствия и, балагуря, восклицал: — Нектар! Амброзия! Пища богов! И Егор с чувством глубокого сожаления вспомнил те­ перь свою жизнь у Талантовой, когда было такое красивое лето с цветами, вспомнил свою комнату и то, что на столе у 233