b000002131

Александра Сергеевна махнула рукой. — Думайте, как хотите, но я своей жизнью довольна и своей работой тоже довольна. Она поднялась и стала надевать дождевик. Егор ушел в баньку, опять лег там на сено и долго, с мучительным недоумением соображал, как могло случиться, что он — талантливый, трудолюбивый и на самом деле всю жизнь трудившийся человек — мог увлечься этой праздной, ограниченной женщиной и даже жениться на ней? Он ра­ ботал изо всех сил — и для чего? Чтобы эта мещанка, по­ жиравшая его силу, ум, энергию, могла не работать, спать до полудня, наряжаться в разноцветные тряпки — и все это с сознанием своего полного права на это! Как мог он проглядеть, что она эгоистична, пошла и некультурна? И почему другие тоже не видят этого, считают ее милень­ кой, называют ласковыми именами — «галчонок», «птичка», «бубенчик» — и говорят, что ему повезло? Неужели только потому, что она красивая? И если так, то неужели настоль­ ко сильно обаяние красоты — этого случайно данного при­ родой преимущества над такими скромными и действитель­ но достойными любви людьми, как, например, Воркуева? Как никогда, ясно видел он, что его красивая, милень­ кая жена — просто бездельница, что она — чужой и не­ нужный в его жизни человек, и он с ненавистью пробор­ мотал: — Птичка! Бубенчик! 6 Росы по утрам падали холодные и держались долго, иногда до полудня. Яровые поля побурели, над ними, соби- раясь в стаи, вились грачи и галки. Галина Дмитриевна давно уже уехала, а теперь соби- рался уезжать и Егор. На станцию его провожала Алек­ сандра Сергеевна. Когда они вышли к утреннему поезду, было еще темно. Сзади, стараясь не отставать от них, шли женщины, еду­ щие в ’ город торговать молоком и яблоками, и жаловались доуг другу, что все стало дешевле. Честное слово, мне жалко уезжать отсюда, — тихо говорил Егор. — Вы стали моим близким другом ... Б удете в городе, непременно заходите в институт, потолкуем, пока­ жу вам кое-что интересное. Зайдете. 237