b000002131

— Ты, дед, не сманивай Ромку, мы с ним косить пой­ дем ,— сказал он. — Пойдешь, студент? — Я чувствую, что умру, если сейчас же не закину удочку, — засмеялся Роман .— Ты подожди денек-другой. До сих пор Никита Антонович временил с покосом, зная, что лишит сына особого, не всем понятного удоволь­ ствия отмахать косой, глотая соленый пот, от зари до зари, а вечером дотащиться петляющими шагами до вороха све­ жего сена и нырнуть, как в темный омут, в глухой, мгно­ венный сон. Но больше он не мог ждать. Сенокосная пора отходила, колхозники давно уже выметали стога, а на его участке все еще колыхалась высокая густая трава, увядая от губительной ласки горячих ветров. В Никите Антоно­ виче заговорила неистребимая крестьянская природа, рев­ нивая к порядку в хозяйстве. — Ну, ждать да годить — без порток ходить, — ворч- нул он, имея пристрастие к слову крепкому и вескому. И з боковушки вышла квартирантка Елена Петровна, маленькая крепконогая женщина. — Анна Васильевна ушла корову выгонять, — сказала она. — Приказала не пускать вас никуда без з а в т р а к а ... Я сейчас самовар поставлю. — Не надо самовар, — улыбнулся Роман. Он шагнул за Еленой Петровной в кухню; не присажи­ ваясь к столу, выпил два стакана молока. — Пойдемте с нами ловить рыбу, — вдруг предложил он. — Я ? . . — Ну да, вы. Утро на реке — э т о ... э т о ... Видите, я даже захлебываюсь от восторга, до чего это прекрасно. Пойдемте? С тех пор, как ее бросил муж, и пронзительно жгучее горе постепенно перешло в обжитую, привычную боль, Елена Петровна стала ждать, что в ее жизнь войдет силь­ ный, ласковый и добрый человек, любовь к .которому уже никогда больше не принесет ей страданий. Теперь она по­ думала, что, может быть, перед ней именно такой человек, и, стыдясь своей податливости, тихо прошептала: — Пойду ... К реке вела утоптанная до каменной твердости и влаж­ ная от росы дорожка. Дед Антон, одетый в солдатские шта­ ны, обвисшие сзади, и огромные валенки с самодельными калошами из красных автомобильных камер, шел впереди, 212