b000002131

Ту т уж во мне было задето профессиональное самолю­ бие. Я умел делать множество очень сложных фокусов — из носа эти самые яйца вынимал, толок их в шапке, а потом в совершенно сухом виде надевал ее кому-нибудь из публи­ ки на голову — и вот осрамился. « А ну, — говорю, — показывай, как это делается». «Да очень просто, дяденька». Взяли они еще по яйцу — хоп! И опять я ничего осо­ бенного не заметил, никакого подвоха. Чистая работа. Нет, думаю, тут все-таки есть какой-то секрет. « С т о й !— говорю. — Теперь глотай кто-нибудь один, а я смотреть буду». Проследил, как мальчишка еще два яйца проглотил, по­ пробовал сам и получил тот же эффект с той лишь разни­ цей, что яйцо у меня в глотке раскрошилось и брызнуло изо рта в разные стороны фонтаном крошек.' «Ну, — говорю, — деникинцы, если вы не расскажете, как это делается, я вам глаза на затылок переставлю». «Расскажем, дяденька». Взяли они по останному яичку, очистили. «Смотрите», — говорят. Хоп ! Только я и видел эти яички. «Ладно, — говорю им уже ласково. — Я вам трешницу дам, только расскажите, в чем тут секрет». «Да ни в чем, дяденька. Просто глотаем — и все тут». Посмотрел я на них — рожи серьезные, даже сострада­ тельные, а глаза — ну-ну, бедовые! «Сыты, архаровцы?» «У, как сыты, дяденька! Спасибо». И тут я захохотал. Представляете? Блещущий летний день во всей своей красе, ветер с реки, одуванчиковый луг и на нем — мы втро­ ем катаемся в приступе неудержимого хохота... С тех пор я не могу равнодушно видеть крутые яички. Я вспоминаю и мальчишек, и этот день, и л у г ... И мне хо­ чется смеяться так же неудержимо и весело. Вот, мой милый. Не всегда грустны воспоминания ста­ риков о прошедшей молодости, как это принято считать. Демьян Данилыч откинулся на спинку, закрыл глаза и стал меланхолично кидать камешки, падавшие в море с ти­ хим бульканьем. Над нами ослепительно горело белое южное солнце.