b000002131

ешься, малыш? Отметки? Драки ? Суп подогревал?» — и, выслушав отчет, напутствовал: «Валяй дальше». Они были друзьями и надеялись друг на друга, нико­ гда не подводя. Как радовались они переезду в новый дом! Никита Ильич сказал : «Зн аеш ь, малыш, начнем всю жизнь заново. Возьмем только картину, это мне друг-художник подарил, да еще ковер. Будем жить на ковре, пока не осилим новую мебелишку, а старую рухлядь не повезем. Согласен?» Еще бы! Жизнь на ковре рисовалась какой-то отчаянной муж­ ской вольницей, в которой не страшен был даже кухонный склочник Канунников, ставший их соседом по двухкомнат­ ной квартире. Они смеялись над ним. А х, сосед Канунников! Все-таки не будь его, не было бы сейчас этого мучительного стыда перед отцом, не было бы этого тяжелого разговора. Уж он бы, старик, сумел сделать все наилучшим образом. Милый старик! Как он работал все эти годы, изнуряя себя ночными бдениями над какими-то брошюрами для и з­ дательства, над статьями и очерками для газеты, над рас­ сказами, которые никто не печатал, — и все это без жалоб, увлеченно и уверованно. Нет, он не хватал зве зд с неба и сам потом смеялся над своими рассказами: «Напетлял, ста­ рик, напетлял. ..» Он был просто жизнерадостным, трудо­ любивым и добрым человеком, его замечательный старик. Никита наконец заставил себя подняться с кресла, ока­ тил в ванне голову холодной водой и принялся за приготов­ ление традиционного воскресного обеда. „Надо все хорошенько о б д у м а т ь . . . “ Никита Ильич уже несколько раз прошел мимо почто­ вого отделения, не решаясь преодолеть те несколько ступе­ нек, которые вели к двери под синей вывеской. «Вот она, моя Голгофа», — подумал он и даже сплюнул, до того высокопарной показалась ему эта мысль. Но именно она, рассердив его, придала ему решительнос­ ти. Он вошел в отделение, взял телеграфный бланк, сел за круглый столик, покрытый стеклом, и, пачкая пальцы фио­ летовыми чернилами, написал адрес далекого сибирского го­ рода. Почерк у него был журналистский — быстрый и не­ разборчивый. 13