b000002131

в хозяйстве второстепенное место. В детях он считал себя неудачником. Устю он любил, как любил все принадлежав­ шее ему, но с самого ее рождения усвоил, что это не добыт­ чица, вертопрах, журавль в небе, и продолжал жалеть о мальчике. Уж этот был бы настоящим наследником. А доч ь.. . Что дочь! Надев длинную юбку, кривляется на сцене, ловит каких-то козявок, прикалывает эту гадость булавками на картон и вообще занимается черт знает чем. Замечая на себе недружелюбные, насмешливо-презри­ тельные взгляды отца, Устя бессознательно сторонилась его, оберегая свой интимный мир от грубого и неуважитель­ ного вторжения. Эта усмешка, как липкая грязь, поганила все, что было для нее святым. Она собиралась с комсомоль­ цами на воскресник в колхозный сад, и Аверкий, кривя под сивыми усами губы, обязательно говорил: «Выезж ает на вас, дураках, председатель-то. Трудодня, небось, не запи­ шет. ..» Устя возвращалась из клуба после репетиции возвышен­ ная, полная неясного, но сладкого предвкушения артисти­ ческого успеха, и неизменно слышала от отца: «Т ы бы луч­ ше на базар с молоком съездила, чем пыль-то в клубе подо­ лом см е тать ...» Она выбегала поутру на крыльцо, босая, счастливая, с туманом смутных снов в голове, охлестывала ладонями седую полынь у плетня, умывалась жгуче-студеной росой, и снова ее радость, как на преграду, натыкалась на отцовскую усмешку: «Росой да через серебро умываться — бела будешь. Мойся, мойся, а то черна, как головешка. О т­ моешься — замуж скорей во зьм у т...» Тягостны и как-то мучительно-стыдны были для Усти дни, когда отец приезжал в село. А тот по целым неделям жил теперь дома, не наведыва­ ясь на кордон. Хозяйством он там уже не занимался, землю вокруг кордона запустил, потому что уже не в силах был поднять ее и потому что на сельской усадьбе земля бы­ ла лучше; скотину держал тоже в селе, где Настасья на пра­ вах колхозницы пользовалась выпасом, и только в страдную пору покоса увозил с собой Устю, чтобы та помогла ему выкосить лесные полянки, окрайки и просеки. — Стари-и-ик, уйми-и-ись!— увещевала его Н а ­ стасья .— Ну почто тебе это сено с палками? Я в кол­ хозе лугового получу — чистый мед. Под крышу сеновал забьем. — Ишь, забогатела! И это сгодится,— ворчал Аверкий. 161