b000002131

— Ну и сила! Потом все постепенно вошло в свою колею. Улеглись по­ рывистые ветры апреля, напористое майское солнце уже рождало первую тоску о дожде, и вдруг опять вся жизнь была взбудоражена новой радостью, сильнейшей, чем весна. Под утро село было разбужено набатным звоном. Люди выскакивали на улицу полураздетыми, хватали на бегу то­ поры, багры, ведра. Старухи крестились в темные углы. Но это была не тревога. Кирька, поймав по своему детекторно­ му приемничку весть о победе, не утерпел — ударил желез­ ным болтом в вагонный буф ер ... К приезду Аверкия Н астасья готовилась, как к празд­ нику. Были забыты безрадостные дни на кордоне, жизнь стала для Настасьи шире, светлей, как в доме, где после долгой зимы вымыли и растворили все окна, наполнив его солнцем, сквозняком, запахом молодой листвы, — и она с радостью и нетерпением готовилась принять в эту жизнь мужа. 3 Вернувшись с войны, Аверкий, как ни скучал по семье, а со станции завернул сначала на кордон. Сторожкой он остался доволен: бревна в срубе лежали одно к одному — звонкие, гладкие — и на солнечной стороне все еще плака­ ли тягучими каплями янтарной смолы; хозяйственные при­ стройки тоже были как новенькие, но пашня, огороды, луж­ ки заросли ежами сосновых побегов, кустарником, травой и были так удручающе грустны в своем запустении, что Аверкий не чувствовал ни малейшей радости от встречи с домом. На время он даже забыл, что теща его умерла, что изба в Токовце теперь тоже принадлежит ему и Настасье и что он сам давно уже одобрил поступок жены. Он ходил вокруг заброшенного кордона и никак не мог взять в толк, почему Настасья, которая пятнадцать лет бок о бок с ним рвалась на работе, чтобы всему здесь они имели право ска­ зать «мое», — почему она бросила все это и ушла к чужому двору. Скорей с недоумением, чем с укором, спрашивал он ее позже об этом. Она равнодушно поводила плечом. — По ночам боязно было. — Только и всего? — Ай мало? Страсть ведь, как боязно-то было. Сплю ночью — и вдруг словно кто в бок толкнет. Проснусь и слу­ 158