b000002131

— Н у ? — спросил Репкин, когда докурил. Анчуткин кашлянул. Потом опять долго молчал, расти­ рая в пальцах скользкий листок подорожника, понюхал его, бросил и сказал: — Ты уж, Григорий Иваныч, через свое самолюбие перешагни. Сходи сам к Сашке Раздольнову. — Пос той !— удивился Репкин. — Ничего не понимаю. Это кто ж такой? — Сашка-то? И Анчуткин — не великий мастак говорить — рассказал, как умел, про Сашку. — Сходи уж, Григорий Иваныч, — закончил он. — Это, знаешь, как-то то го .. . когда сам председатель придет и на работу попросит. Сашка, он сразу на вершок вырастет. Я его знаю. — Что ж, работы в колхозе нет, что ли? — согласился Репкин. — Будет твой Сашка жеребят пасти. — Можно и жеребят, все одно... Только уж ты сам к нему, с подходцем, зн аешь... Так я в. надежде, Григо­ рий Иваныч? — Будь, — заверил его Репкин. Они попрощались. Дома Репкин достал свою записную книжку, занес в нее двенадцатый пункт и жирной дугой со­ единил его с третьим. Новый день должен был начаться через три часа. А Коля Анчуткин между тем шагал, сворачивая из про­ гона в прогон, по улицам села, а кругом в садах и огородах, надсаждаясь, пилили, звенели, трещали, свиристели, цока­ ли кузнечики Почти у каждого крыльца при Колином при­ ближении чуть отстранялись друг от друга две расплыв­ чатые тени и снова соединялись, едва он проходил мимо. Но вот и незанятое крыльцо. Коля оглянулся по сторо­ нам. Все было покрыто зернистым налетом росы и сказоч­ но блестело под месяцем. Блестела дорога, уходящая в по­ ле, блестели березовые прясла, блестело старое, выброшен­ ное за ненадобностью ведро, и куча свежей щепы, и куст бузины, и кривая скворечня Феди-черта — все лучилось тонкими иглами синего с в ета .. . Бедовый запах сена уда­ рил Коле в голову. Он тихо кашлянул, и этот знак вызвал из тьмы сеней бесшумную тень, которой принадлежало не­ занятое крыльцо. — Где же ты пропадал ?— разгневанно шепнула она. — Дела, — вздохнув, ответил Коля. 146