b000002131

— Какую? — Не знаю п о к а ... А х, малыш, малыш, — сокрушен­ но и укоризненно воскликнул вдруг Никита Ильич, обра­ щаясь не столько к Никите, сколько просто высказывая сожаление по поводу случившегося, — зачем же ты загля­ нул в эту телеграмму! — В том-то и дело, что ее распечатал Канунников, — угрюмо отозвался Никита. — А когда я застукал его на этом деле, он мне все и выпалил... Папа, — тихо позвал он после короткой паузы. И Никита Ильич внутренне вздрогнул, потому что сын называл его так лишь в тех редких случаях, когда ему нуж­ но было сообщить что-то очень неприятное для него, отца. — Ну, давай уж, — вздохнул он. — Папа, он побежал не то в милицию, не то в медицин­ скую экспертизу. Я ему, должно быть, челюсть сломал. — Скверно, малыш. — Это не главное, пап. Иди же пройдись. Сегодня я приготовлю обед. „ М илый с т а р и к ! . . “ Когда отец ушел, Никита еще долго сидел в кресле, охватив голову руками,покачиваясь из стороны в сторону и по временам мычал сквозь сцепленные зубы. Чувство сты­ да з а то, что он заставил отца закричать и затопать, не по­ кидало его. Именно этого стыдился он, а не расправы с Ка- нунниковым, не бранного слова в адрес матери, которую с болью в душе осуждал и сам. Чем-то слишком глубоко ра­ нил он своего старика, если так неузнаваемо исказилось его лицо, так непривычно сорвался голос. Никогда этого не бы­ ло за всю их жизнь. Их ж и зн ь ... Значит, ему шел тогда второй го д ... Нет, ни проблеска не оставила в его памяти женщина, прислав­ шая эту злополучную телеграмму, а своего старика он пом­ нит, кажется, именно с тех лет. Он угадывал отца по како­ му-то чувству, заливающему его, словно теплая, нежная волна, и странное, необъяснимое чувство это возникало вся­ кий раз, когда отец прикасался к нему — застегивал ли на нем пальтишко, собирал в детский сад, дышал ли ему в з а ­ тылок, когда помогал выводить в школьной тетрадке первые палочки, теперь ли, когда похлопывал по плечу: «Н у , каково 11