b000002131

чаные острова, намытые рекой, были скрыты и выставляли из воды лишь дрожащую щетинку ивняка. Отгребая рука­ ми напористую воду, Верка шла все дальше и опомнилась только тогда, когда волна окатила ей плечи. По-бабьи бес­ толково бултыхая ногами, Верка поплыла. Конец сарафана падал ей « а глаза, намокал, тянул по течению. В лицо хле­ стнуло резвым пенистым барашком, забило рот, нос, уши. Верка закашлялась, сдавленно крикнула: «Сюда!» — и, з а ­ дирая подбородок, из последних сил заколотила по воде руками и ногами. По длинной прибрежной отмели шла и падала в теплую тину, плавающую в застругах. Дрожали колени, голова, руки. Хотела напиться и не донесла в ладошке до губ во­ д у— расплескала. Отплевываясь тягучей слюной, долго лежала на холодном песке, потом на мокрое, с прилипшим песком тело натянула сарафанишко и упрямо пошла к селу, с каждым шагом чувствуя давящую боль в висках. На стук ее, отрывистый, неровный, выскочил из сеней Сашка. — Ушел, бессовестный, и нет, — плача, лепетала Вер­ ка. — Утопла было ... Ох, ноженьки, Сашок, не д е рж а т ... К тебе я, лю б а .. Так всем и скажу — у него ночь была. — Да ты иди в избу, — пугаясь ее горячечного шепота, сказал Сашка. Старые часы в горнице у бабушки Лопаты просипели в это время три. 8 Для деревни, живущей в страдную пору сенокоса по правилу «коси, коса, пока роса», это был не такой уж ран­ ний час. Председатель колхоза Репкин успел подняться и, круто фыркая, тер под глиняным рукомойником свою круг­ лую и лысую, как костяной шар, голову. В недавнем про­ шлом городской житель, Репкин делал все нарочито «по-де- ревенски» — ходил в сапогах и косоворотке, ел деревянной ложкой, любя папиросы «Север», курил вонючий самосад и умывался под глиняным рукомойником, хотя привез из города мраморный умывальник. К счастью, этими безобидными чудачествами показная сторона его натуры и ограничивалась, не принося ущерба никому, кроме разве сельской торговой точки, где залежи­ вались папиросы «Север». 144