b000002131

Это мгновенное, словно вспышка, воспоминание как-то смяло Сашку. Он шагнул к матери и едва слышно повторил укоризненные слова бабушки Лопаты: — Что же это, маманя? — Слышь, сынок!— позвала она.— Помру, как жить- то будешь? — Как в с е .. .— ответил он. Мать усмехнулась горько и ласково. — А ты знаешь, как все-то живут, сморчок? По неписаному закону деревни осиротевшего Сашку взял на свое попечение «мир». На трудодни в колхозе вы­ падало тогда негусто, и его определили в пастухи, которые имели гарантированный заработок и харчевались в каждой избе поочередно. С Федей-чертом Сашка не ужился. Для старух Федя был божьим человеком. Для ребятишек — забавным дурач­ ком, но Сашка-то уж знал, что это просто хитрый и жад­ ный лентяй. Его не могло обмануть ни то, что Ф едя пил из дождевой лужи, ни то, что раны на своем теле врачевал, привязывая к ним жабу, ни то, что не умывался ни зимой, ни летом. Сашка говорил ему: — Я жрать при тебе брезгую. Федя, сбрасывая личину юродивого, скалился и отвечал: — Дурачком-то легче. Меня вот и на войну не взяли. Сашку, у которого война унесла мать, оскорбляли эти слова, и он, когда подрос настолько, что мог не бояться Фединых кулаков, отплатил ему. Проходя высоким берегом реки к водопою, он легонько поддал плечом, и Федя скатил­ ся в воду, сразу попав на крутящуюся под яром быстрину. Плавать он не умел. Сашка дал ему уцепиться за конец кнута, приподнял немного и снова пустил. Т ак полоскал он его, пока Ф ед я не начал икать и синеть. — Наконец-то я тебя отмыл, черта, — сказал Сашка выволакивая его на берег. — Смотри помалкивай, а то в дру­ гой раз совсем утоплю или удавлю кнутом на осине. З а ви зж а в пронзительно, дико, как заяц, Ф едя бросился в село, ударился там оземь и задрыгал ногами. Сбежались люди, ахали, грозили Сашке расправой. В глазах мира, когда-то опекавшего Сашку, он был уже не жалкий сирота, а здоровый парень, который сам мог постоять за себя, и мир решительно принял сторону Феди: «Не тронь убогого!» 141