b000002131

в Сашка помнил то далекое утро первой военной осени, когда он насмерть был перепуган стуком в дверь, от кото­ рого задрожала вся изба и в сенях покатилось пустое ведро. Он выскочил на крыльцо и увидел там секретаря сельсове­ та, или попросту, «сельсоветовскую Глашку», со сбитым на затылок платком и круглыми от страха глазами. — Парень! — крикнула она, словно он был очень далеко от нее.— Мать-то убило! — Как у б и л о ?— растерянно спросил Сашка. — Ох, не з н аю ... Звонили из города, говорят — Пела­ гею Раздольнову бомбой убило. Беги скореичка на конный, там лошадь запрягают. Вместе с бабушкой Лопатой Сашка погромыхал на под­ воде в город. Мать они нашли в хирургическом отделении городской больницы. Н а тихом и чистом больничном дворе повсюду лежали паутинчатые тени голых деревьев, няни в белых халатах тащили куда-то ослепительно начищенные баки, дворник сметал в пирамидки пестрые листья — и Сашка, пока шел через двор, успокоился: казалось, уж если чело­ век попал сюда, то ему ни в коем случае не дадут умереть. В палате мать была одна. — Что же это, Пелагеюшка ?— с плаксивой укоризной спросила бабушка Лопата, словно мать сама была виновата в случившемся несчастье. — Сашку! — прохрипела она в ответ. Услышав из-под маски бинтов этот до неузнаваемости изменившийся, но все же материн голос, Сашка вздрогнул. Ему вдруг вспомнилось, как летом посреди села грохнулась оземь лошадь, на которой везли в клуб киноленту, и, судо­ рожно вздрагивая, начала биться. Ее голова на длинной шее хлестала по земле, как свинчатки на конце кнута; надкушен­ ный лилово-синий язык вывалился из оскаленного рта, но, видно, какая-то внутренняя боль была еще сильней, и ло­ шадь не чувствовала ничего, кроме нее. — Голову ей держите! Г о л о в у !.. Не подходи, у б ь е т !.. Жеребенка прогоните! . .— кричали вокруг. Стройного, легкого молочничка, кружившего возле мат­ ки, загнали в телятник. Лошадь в последний раз вытянулась каждым мускулом и замерла ... 140