b000002131

Круглые, в лохматых ресницах глаза с испугом остано­ вились на нем. — Вроде помню... — сказала Верка, ступая босой но­ гой на грязную тропу. — Это тебя в тюрьму посадили? — М е н я !— обрадовался Сашка. — Ну, чего вылупи­ лась? Я по амнистии вышел. Законно. И паспорт есть. — Чего же ты тут? — А ничего! Вот ночевал у бабушки Лопаты, а теперь по селу хожу. Может, насовсем останусь. Эх, Верка! Он крепко прижал ее к себе, повернул, чтобы разми­ нуться на узкой тропе, и пошел своей дорогой, заорав во все горло: По-ми-рать нам ра-но-ва-то... А Верка так и обмерла на месте от страха: «Ну, ежели видел кто, как он озорничал т у т ! ..» Через два дня ей случилось ехать на попутной машине с базара; сидела в кузове одна, придерживая коробицу с молочными четвертями, и вдруг на выезде из города через борт перевалился Сашка. — А г а ? — сказал он. Сел рядом, прикрыл ее от ветра полой пиджака и стал целовать сначала в щеку, потом в губы, в глаза, в но с... Такой момент угадал, что и бежать некуда. .. .Трудно, в приступе какого-то телесного и душевного гнета, пережив ералашную пору весны, когда с тихим шур­ шанием рушились подтаявшие сугробы, когда растрево- женно кричало сносимое ветром мокрое воронье и воздух горько, отравно припахивал корой осин, тополей и черемух, Верка в то лето была особенно счастлива и без причин ве­ села. Новой радостью стала для нее первая стыдливая любовь к Сашке. С каким-то удивленным вниманием, точ­ но не понимая, что происходит с ней, останавливалась Вер­ ка перед зеркалом, заглядывала в свои мохнатые глаза и все запрокидывала голову, чтобы почувствовать на затыл­ ке приятную тяжесть густых волос. Часто она тихо смея­ лась наедине с собой. Ее радовало, когда по всему дому, хлопая занавесками, гуляли солнечные сквозняки, радовало прикосновение к плечам и груди теплой от утюга кофточ­ ки, радовали запахи сада, реки, лугов — радовало все, что помогало ей ощутить в каждой клеточке своего существа неиссякаемый запас молодости, чистоты и энергии. 135