b000002131

врасплох. Напарившись в бане, он в один дых выпил ста­ кан водки и вдруг, как тряпичный, поехал с лавки на пол. Мать тоже умерла внезапно. В первую военную осень она поехала на городской базар продавать капусту, при­ позднилась и заночевала в Доме колхозника. Ночью нача­ лась тревога, единственная ненапрасная тревога за всю войну. Мать выбежала во двор к коню, и там воздушной волной ее хлобыстнуло о бревенчатую коновязь. Потоптавшись у могил и, не зная, что нужно делать, Сашка достал ножик, вырезал на кресте «Не забуду мать родную», — точь-в-точь как было выколото у него на руке, и пошел прочь. В то утро целый поток, целое половодье солнечного све­ та затопляло землю. Выбравшись из кладбищенских зарос­ лей, весь в росе, в паутине, Сашка увидел перед собою си­ нюю ветреную речку, с белыми, как гуси, бакенами, сочно­ зеленые рощи левобережья, небо без единого облачка, золотые, в буйной поросли лютика луга и вдруг запел. З а ­ пел без слов, издавая какие-то нелепые, но полные ликова­ ния звуки, потом бросился в траву, перевернулся и, смеясь, побежал к селу. В прогоне ему попалась девушка, которая осторожно, точно кошечка-чистюля, пробиралась по тропке через кру­ то замешанную скотиной грязь. Сашка загородил ей дорогу и спросил: — Чья? — Л ап т е в а ... — Верка! — изумился он .— Девкой с т а л а ... Меня признаешь? — Никого я не знаю. Она попробовала обойти его и одной ногой сорвалась с тропинки в грязь. — Ага! — торжествующе крикнул Сашка. Пока она вытирала о подзаборный лопух испачканную тапочку, он вдруг вспомнил далекий летний день, когда гнал стадо вдоль реки и увидел на прибрежном песке Вер­ ку. Она подпрыгнула, точно пружинка, закрыла рубашон­ кой грудь — два остреньких бугорка со смуглыми соска­ ми — и стремглав убежала в кусты. «Вот ведь дела», — неопределенно подумал теперь Саш ­ ка и, вздохнув, спросил: — Значит, не признаешь? Помнишь, я с Федей-чертом скотину пас? 134