b000002131

3 Вечером, возвращаясь с огородов, бабы отдыхали на свежих копнах сена и рассказывали такое, что молодые девчонки дружно ахали и закрывались рукавами. Верка, зарыв в теплое сено захолодевшие на вечерней росе ноги, думала о своем. Давеча, ощипывая ромашку, она загадала: если выйдет «чет» — значит, отец не стал дожи­ даться ее и уехал в луга, если же — «нечет», то сидит дома и ждет. Выпал «чет». Верка успокоилась, но теперь, по до­ роге к дому, попробовала испугать себя: «Ждет!» — и ей вдруг на самом деле стало и тревожно, и стыдно, и страшно. К избе она подошла не сразу, а петляя и часто останав­ ливаясь. Окна горницы ярко светились электрическим ог­ нем, по занавескам метались широкие тени. «Т а к и есть! Ждет!» — подумала Верка. Она тихо подобралась к окну, заглянула в щель между занавесками и обомлела. Мать, разбирая постель, сердито месила кулаками подушки, а отец ... Отец сидел за столом, курил и, хмуря пучковатые брови, с силой выдувал дым так, что он клубящимся пятном растекался по крышке сто­ ла. Верка с детства привыкла видеть отца таким лишь в самые трудные для семьи минуты и теперь поняла, что ей не сдобровать. Тогда она села на завалинку и заплакала. Инстинкт замозащиты подсказал ей испытанное бабье средство, и она плакала долго, добросовестно, пока опасе­ ние, что эти невидимые миру слезы пропадут напрасно, не придало ей решимости и не заставило подняться. Не выти­ рая слез, чтобы явиться перед отцом во всем своем обезо­ руживающем ничтожестве, она направилась к крыльцу. — Явилась! — встретила ее мать. — Наревела бессты- жие-то глаза! — Мы не просто так, мы пожениться хотим, — выпали­ ла Верка. — Обр адо в ал а !— Мать привалилась к стене. — Слы­ шишь, отец? Эдакого кота да в дом! И на порог-то не пущу. В кухню шагнул Андрей Фомич. — Ступай спать! З а в т р а со мной в луга поедешь. С глаз не спущу, окаянную! Верка опять хотела пустить подобающую случаю слезу, но вместо позывающей на это жалости к себе вдруг почув­ ствовала возмущение. 136