b000002130

Анчуткин кашлянул. Потом опять долго молчал, рас ­ тирая в пальцах скользкий листок подорожника, поню­ хал его, бросил и сказал: — Ты уж, Григорий Иваныч, через свое самолюбие перешагни. Сходи сам к Сашке Раздольнову. — Постой! — удивился Репкин. — Ничего не пони­ маю. Это кто же такой? — Сашка-то? И Анчуткин — не великий мастак говорить —• рас ска ­ зал, как умел, про Сашку. — Сходи уж, Григорий Иваныч, — закончил о н .— Это, знаешь, как-то того... когда сам председатель при­ дет и на работу попросит. Сашка, он сразу на вершок вырастет. Я его знаю. — Что ж, работы в колхозе нет, что ли? — согласил­ ся Репкин. — Будет твой Сашка жеребят пасти? — Можно и жеребят, все одно. Только уж ты сам к нему. С подходцем, знаешь... Так я в надежде, Григорий Иваныч? — Будь, — заверил его Репкин. Они попрощались. Дома Репкин достал свою запис­ ную книжку, занес в нее двенадцатый пункт и жирной дугой соединил его с третьим. Новый день должен был начаться через три часа. А Коля Анчуткин между тем шагал, сворачивая из прогона в прогон, по улицам села, а кругом в садах и огородах, надсаждаясь, пилили, звенели, трещали, сви­ стели, цокали кузнечики. Почти у каждого крыльца при Колином приближении чуть отстранялись друг от друга две расплывчатые тени и снова соединялись, едва он проходил мимо. Но вот и незанятое крыльцо. Коля оглянулся по сторонам. Все было покрыто зернистым налетом росы и сказочно блестело под месяцем. Блестела дорога, уходя­ щая в поле, блестели березовые прясла, блестело ста­ рое, выброшенное за ненадобностью ведро, и куча све­ жей щепы, и куст бузины, и кривая скворечня Феди_Чер- та — все лучилось тонкими иглами синего света... Бедо ­ вый запах сена ударил Коле в голову. Он тихо к аш л я ­ нул, и этот знак вызвал из тьмы сеней бесшумную тень, которой принадлежало незанятое крыльцо. — Где ты пропадал? — разгневанно шепнула она. — Дела, — вздохнув ответил Коля. 91