b000002130

месяц, а уж если рога у него круты, то хорошей погоде быть наверняка. Перед уходом из дому Репкин, следуя своему обы­ чаю, заглянул в записную книжку, куда заносил по пун­ ктам неотложные дела на грядущий день. Их было две­ надцать. Пункты третий и двенадцатый почему-то сое­ динились через поле жирной дугой, и Репкин обратил внимание прежде всего на них: «Жеребят за реку», «Поговорить с А. Раздольновым». «Ага!» — вспомнил Репкин и острым выдвижным карандашиком поставил у вершины дуги восклицатель­ ный знак. I За окном придурковатый пастух Федя-Черт затрубил в пионерский горн. День начался. 9 И дуга и двенадцатый пункт появились в записной книжке председателя накануне, после разговора с участ­ ковым милиционером Анчуткиным. Вечером Репкин уже снял косоворотку и с удовольст­ вием облачился в городскую пижаму, когда участковый застенчиво поскребся к нему в окно. — Выдь на минутку, Григорий Иваныч. — Д а ты заходи сам, — пригласил Репкин. — А кто у тебя? — Никого. Свои только. — Нет, ты лучше выдь. Покурим на завалинке, — по­ думав, ответил Анчуткин. Репкин вышел. Они уселись, свернули по толстой цигарке крепчайшего самосада и задымили. Анчуткин молчал. Свет месяца лег на крыши изб, протянулся стальной полоской по колодезному журавлю, качнулся в пруду, потревоженном всплеском рыбы, и где-то на дальнем конце села стал, должно быть, виною припевки, отчет­ ливо, прозвучавшей в тишине вечера: Эх, миленок, черные очи, Погоди меня ласкать! Очень светлы стали ночи — Могут люди увидать. — Ну? — спросил Репкин, когда докурили. 90