b000002130

Это так и называлось «ходить за гармонью» и повторя­ лось ежевечерне который уж год! Сашка тоже ходил и думал: «В армию бы скорей...» В престольный праздник рождества богородицы он первый раз в жизни напился. Почувствовав прилив к а ­ кой-то тупой и дикой силы, он сокрушил в избе у Феди- Черта все стекла вместе с переплетами рам, потом сце­ пился с парнями в жестокой престольной драке — и я с ­ ным, вызывающим первым морозцем днем октября, ког­ да все его одногодки собрались с неизменной гармонью у райвоенкомата, он глядел через решетчатое окно вагона и, горьковато посмеиваясь над собой, думал: «Вот те и армия! Тю-тю...» Все это, право же, очень трудно было рассказать Анчуткину. «Подамся на целину, — думал Сашка, уходя с «пя­ тачка», и тут же вспомнил о Верке. — Эх, люба моя!» Мгновенно все его существо, как еж, свернулось в колючий клубок, готовый развернуться лишь с гадкой целью уколоть, задеть, оцарапать, и он недобро усмех­ нулся: «Уйду... Только сперва Андрею Фомичу костыши по­ выдергаю. На целине народу много, затеряюсь — не най ­ дут...» 7 З а рекой косили уже по краю соснового бора, где кончались колхозные луга. Вечерело, когда косари присели отдохнуть, перед тем как сметать в стог поспевшие копны. Неподвижно, словно бронзовые колонны, высились сосны, между ними косо струились длинные желтые л у ­ чи, и лес был полон того предзакатного покоя, который охватывает не только природу, но и человека, и он как будто сливается с древесными комлями, пнями и мхами. Все словно окаменело. На дорогу вышел тетеревиный выводок, как выходит он, когда здесь никого нет. Мирно квохча, тетерка тянула из травы длинную шею, а вокруг, точно пуховые шарики, катились птенцы, смешно и тро ­ гательно ныряя на берегу головками. «Все ли видят?» — подумал Андрей Фомич и осто­ рожно повернулся к Верке. 87