b000002130

торые имели гарантированный заработок и харчевались в каждой избе поочередно. С Федей-Чертом Сашка не ужился. Д л я старух Фе­ дя был божьим человеком. Д ля ребятишек — забавным дурачком, но Сашка-то уж знал, что это просто хитрый и жадный лентяй. Его не могло обмануть ни то, что Фе­ дя пил из дождевой лужи, ни то, что раны на своем теле врачевал, привязывая к ним жабу, ни то, что не умывал ­ ся ни зимой, ни летом. Сашка говорил ему: — Я жрать при тебе брезгую. Федя, сбрасывая личину юродивого, скалился и отве­ чал: — Дурачком-то легче. Меня вот и на войну не взяли. Сашку, у которого война, унесла мать, оскорбляли эти слова, и он, когда подрос настолько, что мог не бо­ яться Фединых кулаков, отплатил ему. Проходя высоким берегом реки к водопою, он легонько поддал плечом, и Федя скатился в воду, сразу попав на крутящуюся под яром быстрину. Плавать он не умел. Сашка дал ему уцепиться за конец кнута, приподнял немного и снова пустил. Так полоскал он его, пока Федя не начал икать и синеть. — Наконец-то я тебя отмыл, черта, — сказал Сашка, выволакивая его на берег. — Смотри помалкивай, а то в другой раз совсем утоплю или удавлю кнутом на осине. З а ви зжав пронзительно, дико, Федя бросился в село, ударился там оземь и задрыгал ногами. Сбежались люди, ахали, грозили Сашке расправой. В глазах мира, когда-то опекавшего Сашку, он был уже не жалкий сирота, а здоровый парень, который сам мог постоять за себя, и мир решительно принял сторону Феди: «Не тронь убогого!» «Хоть бы в армию скорей взяли...» — тоскливо думал Сашка. В селе ему было скучно. Осенними вечерами темнота рано опускалась на ощетинившиеся бурой стерней поля; в скирдах соломы шуршал бесприютный ветер; на едва светлевшую полоску заката летели черные стаи галок. Парни, укрывшись от ветра в срубе, резались в очко или ходили цепочкой за гармонью. Навстречу им такой же цепочкой шли с песней девушки. Обе стороны делали сначала вид, что не замечают друг друга, потом, будто невзначай, соединялись и вместе опять шли за гармонью. 86