b000002130

И только Прокофий не испытывал этой тяги к родным местам. Было решено, что после демобилизации он пое­ дет с Валентиной в Сухуми. По ее словам это была ска­ зочная страна солнца и вечной зелени. Там — море. Там — удобная квартира недалеко от набережной. Они поедут на теплоходе по зеленому от солнечного света морю, будут есть фрукты, полезут в афонскую пещеру, пойдут в горы охотиться на диких коз. Прокофий на все был согласен. Пусть будет и тепло­ ход, и зеленое море, и квартира, и пещера, и дикие козы... Пусть будет чорт знает что, но самое главное — пусть будет Валентина! Ее демобилизовали первой. Прощаясь, она вдруг ста­ ла плакать, говорила, что не верит Прокофию, что у него к ней была лишь «походная» любовь, и в Сухуми он, конечно, не приедет. Прокофий обиделся, прощание выш­ ло холодным, враждебным, и потом несколько дней он вынашивал злорадную мысль: «А что ты скажешь когда приеду? Как в глаза мне посмотришь после таких слов?» Вскоре его полк был уведен из Гросс Фридрихдорфа. На первых порах Прокофию было немножко грустно покидать эту чужую, столько раз проклятую русским человеком, землю. Может быть, это нехорошо, но что поделаешь, на ней он нашел и любовь, и ревность, и разлуку... В Белоруссии полк остановился в летнем лагере. Здесь Прокофий часто бродил по окрестностям, где ровно год назад ему пришлось воевать. Он наткнулся на окопы минной батареи, над которой принял командование по приказу раненого командира, сходил на могилу павших товарищей, нашел в деревушке избу, где прожил тогда несколько дней. Хозяин — крепкий старик с черной цыганской боро­ д о й— узнал Прокофия. — Жив остался? — не удивившись, спросил он. — Ну, значит, счастье твое, парень. Он усадил Прокофия в кухне к столу, выскобленному до янтарной желтизны, и настаивал, чтобы Прокофий отведал молока от его новой коровы. — Молоко сейчас не везде найдешь,-— говорил он.— У всех телки. Редко, кто сразу дойной коровой обза­ велся. 64