b000002130

— А колхоз? Встает на ноги? — спросил Прокофий. — А вот пойдем, увидишь. Хозяин повел его в поле, куда после обеда только что вышли бабы с серпами. Поле было маленькое, и рожь на нем низкорослая — ни соломы, ни зерна,-— но бабы бережно подрезали колосья, стараясь не трясти их, чтобы это первое послевоенное зерно не ссыпалось на землю. — Вот видишь, — сказал хозяин. — Это все, что сумели засеять. Семян нет, да и землю пахать некому. МТС пока не работает. С поля тянуло сушью. Над уходящей к нему дорогой вилась золотистая пыль. Придорожные молодые березки невнятно перешептывались, трепеща листьями. Чем-то напомнило все это Прокофию родные приокские места и невыразимо взволновало его. — Я, между прочим, до войны председателем был, — сказал он. Но цыганоподобный хозяин не понял его волнения и, глядя вприщур прямо перед собой, равнодушно отоз­ вался: — Вот как. — Хозяйство я оставил крепкое, многостороннее, продолжал Прокофий. — Пять ферм, сады, пасека, пруды с карпами... — Неуж и карпы были? — оживился хозяин. —- Были. А сколько птицы разной! Леггорны, гуси холмогорские, утки пекинской породы... От них, от уток- то, между прочим, и карпам вольготней — пруды удоб­ ряют. — Утки и карпы это, прямо скажем, от богатства, признал хозяин. — Урожаи мы тоже брали солидные по нашим з ем- лям. Зерна — в среднем по сто пудов, не меньше. К ар ­ тошки этой — завались. Подсобные хозяйства имели, заводишко кирпичный был небольшой. — Война не подсекла?-— участливо спросил хозяин. — Нет. Пишут — сохранили колхоз в силе. — А у нас, вот... — начал было хозяин, но тотчас умолк и тяжко вздохнул. И Прокофий не посмел сказать ему о том, что рвет с колхозом навсегда, как не посмел сказать теперь своим односельчанам. 5 С. Никитин 65