b000002130

И в Москве, и в Серпухове, и в Туле шел дождь. З а окном кружились раскисшие поля, взлетали и падали унизанные бисером капель провода и вдаль, к мутному горизонту тянулись, блестя, словно накатанные рельсы, залитые водой колеи проселков. Наступала осень, сырая и грязная. Хорошо было убегать от нее на юг, к морю, и, наверное, поэтому у всех пассажиров сочинского поезда было такое настроение, словно они, сговорившись, остро­ умно и безобидно надували кого-то. Девушка, которую в Москве провожали шумные, хо­ хочущие, а потом дружно всплакнувшие подруги, долго болела, была бледна, с тонкой слабенькой шеей, но и она, захваченная этим настроением, иногда улыбалась чему- то, сидя в углу, у окна, и кутая плечи в теплую кофту. На третий день пути она проснулась очень рано. Поезд стоял. Широкая клубящаяся полоса солнечного света, проникнув в щель между шторами, косо рассекала полумрак купе; из коридора чуть слышно доносились прозрачные звуки радиопозывных Москвы. Она медленно и в яло поднялась, в зяла полотенце, отодвинула тяжелую дверь и вдруг тихо вскрикнула, пронзенная каким-то н е ­ ведомым доселе чувством. Она увидела море. Она ощ у ­ тила его дыхание — иодистый ветер, залетавший в окно, — и для нее перестало существовать время. Голубо­ вато-зеленая даль, вся в стеклянном блеске широких и 41