b000002130

Там ничего не изменилось. Мама, встретив Сашу в кухне, сказала: — Боже, как ты похудела! И заплакала. Саша прошлась по саду. Уже стемнело, воздух похо­ лодел, стояла глухая тишина, — очевидно, перед д ож ­ дем, но внизу, открытое со всех сторон водохранилище еще было сплошь залито оранжевым светом низкого солнца, и, словно подожженные его лучами, оранжевые были паруса спортивных яхт, скользящих к причалам. Уже несколько раз Саша взглядывала на окно в ком­ нате Димы — оно не светилось. Тогда из ближайшего магазина по телефону-автомату Саша позвонила в ре­ дакцию, и там ей сказали, что Дима уехал в команди­ ровку в Белокаменск. «Вот какая досада!» — подумала Саша. И ее вдруг охватило беспокойство за все начатые и не оконченные дела, и появились все те мысли, кото­ рые бывают у людей «больных» своим делом, о том, что без нее не сделают, то, что нужно, напутают, забудут, — и ей захотелось поскорей уехать. И спала она беспокой­ но, несмотря на то, что очень устала, и весь уют ее комна­ ты, о котором она не ра з вспоминала, остался для нее незамеченным, не растрогал и не разнежил ее. Утром она уехала. В Белокаменске ей сказали, что корреспондент Платонов спрашивал о ней и теперь пое­ хал в колхоз, но в какой, точно не знали. Семь километров от станции Саша шла ночью, в сплошной темноте. Дорога л еж а л а через лес, в нем горя­ чо пахло смолой, было очень тихо. Чувствуя едва улови­ мый запах осени — зап ах сырого мха и жухлого листа — Саша подумала: «Скоро опять начнутся дожди, самое тяжелое, бес­ покойное время... Надо настаивать, чтобы в колхозах строили крытые тока...» Она подумала так, и постепенно привычные повсе­ дневные мысли совершенно поглотили ее, и вся эта по­ ездка и встречи с Комариным, с мамой, с отцом показа­ лись ей коротким легким сном.