b000002130

плавных волн, смутила ее своей космической беспредель­ ностью; о чем-то вечном и тайном рокотал меланхолич­ ный утренний прибой, и самая обычная жизнь в .виде бе­ лого вокзальчика, тощей козы н а привязи, босоногой девчонки в полосатой тельняшке ка залась ей от близости с .морем какой-то неизведанной и странной. Дрожащий отблеск лежал на ее руках, на помятой после сна пижаме. Он был как ласка, как доброе привет­ ствие, как обещание здоровья и счастья, и, целуя свои руки, облитые этим чистым светом моря, она опять улы­ балась сквозь слезы. По утрам море неторопливо наваливало на берег мел­ кие прозрачные волны. Они бесшумно лизали пеструю гальку, заставляя ее слюденисто блестеть в сизоватом свете южного утра, осененного гигантской тенью гор, до поры полонящих солнце. Девушка любила этот утренний час, когда воздух был свеж, как холодный нарзан, и спускалась к морю по ши­ рокой белой лестнице, нисходящей от санатория. На бе­ регу она -сбрасывала халатик и, в здра гивая от колкого холодка всей спиной и плечами, входила в воду. Потом ложилась на топчан, а ветер густой и мягкий гладил ей кожу, нагонял дремоту, словно гипнотизер. Она повора­ чивалась к солнцу то спиной, то грудью и постепенно начинала чувствовать, что дух покидает ее, мысли р а с ­ творяются, и остается только тело, пьющее жар солнца, обласканное ветром, пропитанное крепкой морской солью. Она полюбила южный рынок. Всем — гомоном, з а п а ­ хом, цветом — он отличался от московского. Когда она впервые очутилась среди россыпей полосатых арбузов, янтарных груш, смуглых персиков, алых помидоров, вос- ковато-румяных яблок, прозрачного, налитого жидким солнцем винограда, глаза у нее по-детски вспыхнули лю- бопытством и страстью. Она купила огромную тяжелую кисть винограда сорта «чаус» и, чувствуя на ладони ее соблазнительную тя ­ жесть, не могла удержаться, стала отрывать и есть упру­ гие, круглые ягоды, заливавшие рот густым соком. Потом она попробовала нежно-сладкой хванчкары, которую наливала прямо из бочки толстая флегматичная 42