b000002130

напряженно молчат, лишь Жилин хриплым от волнения голосом командует: — Носом держи к волне! Носом! Наконец ботник с разгона выскакивает на берег. Все с облегчением закуривают. — Ты бы, Иван Василич , того, не строжничал, — про­ сит Жилин, — наплюй на эти акты. Свой суд короче. По ­ ладим как-нибудь. Он искательно заглядывает Ване в глаза, и, кажется, попроси Ваня, готов внести его на крутояр. Пронюшка, который по стариковскому обычаю спит очень мало и не знает, чем занять долгий день, не прочь еще позабавить­ ся. Он подмигивает Ване из-за плеча Жилина и отчаянно мотает головой. — Поладим! — усмехается Ваня. — Мы и то попугать только хотели. А тебя — не-е-ет. Тебя нельзя так. Ты тог­ да всю пойму, как орешек, вылущишь. Нет, Жилин, с то ­ бой мы по гроб жизни поладить не можем. Какие же мо­ гут быть лады, ежели ты тайком по ночам колхозные травы выкашиваешь? — Не мой грех, — гудит печник. — И вообще вы, Жилины, — шкуродеры, калымщики и отходники! — вскипает вдруг Ваня. — Трофим-то твой где? Небось опять на сторону пасти ушел? А Петр? Дрова в пойме ловит, мережи ставит? А ты с Павлом? Опять скоро в город лыжи навострите печи перекладывать? В колхозе одну старуху ветхую оставишь, чтобы усадьбу по угол не оттяпали, так что ли?.. Поладим! С февраль­ ским волком тебе ладить, шкуродер несчастный! — Вот это да! Вот это кладут в штаны крапивы! — восторгается Пронюшка, хлопая себя по бедрам, — Ты, голубь, мотай на ус. Тебе правду говорят. А за правду не сердись: скинь шапку да поклонись. — Молчи ты, прибаутошник! Черт линялый! — отма­ хивается от него Жилин. Осыпая потоки песка, все трое начинают подниматься на крутояр. — Акт подписывать — это мы подождем. Это мы еще посмотрим, — бормочет Жилин. — Надо сперва сыну сказать. Это мы не дураки — подписывать-то... Н а венце все останавливаются перевести дух, потом Ваня идет в сельсовет, а Пронюшка и Жилин — по до­ мам. 26