b000002130

стоял внизу и слушал эту песню-жалобу, унылую и грустную. ,Вернувшийся в это время Кондратьев подозритель­ но оглядел парня, спросил: — Кто будете? —-Пешков , — сказал п арень .— Мастеровой м а ля р ­ ного цеха. Вскоре Матвей отстал от рожечников. У него начали болеть глаза, слипались воспаленные распухшие веки, красноватая мгла дрожала, переливалась перед глазами. С каждым днем она становилась все непроницаемей, мутней. Земский врач Лутошкин осмотрел Матвеевы глаза, вздохнул и сказал: — Большой ты, дядя, а глупый. Сгубил глаза-то. — Чего же теперь? — спросил Матвей. — Чего же! — передразнил Лутошкин. — Лечить бу­ дем. А уж если не вылечим — не обессудь. Надо было раньше приходить. Недели две он держал Матвея в больнице, по­ том, сняв с его глаз повязку, сказал: — Ну вот, дядя, веки у тебя подсохли. Чешутся? — Чешутся. — Хорошо. Ну, а видеть не будешь. Я не колдун, ни­ чего поделать больше не могу. Мертвые не воскресают. Гуляй-ка домой. Митька тебя проводит. Митька — ленивый и грубый парень, служивший при больнице, довез Матвея до ближайшей к Мишину стан­ ции, вывел на дорогу и, отбежав на безопасное расстоя­ ние, крикнул: — Ступай прямо. Она доведет, дорога-то! Матвей, вытягивая перед собой руки, высоко подни­ мая колени и шлепая по дороге всей ступней, двинулся к деревне. По холодку, по особенной тишине, нарушаемой лишь невнятными шорохами леса, он чувствовал, что насту­ пает ночь. И хотя в его положении это было совершен­ но безралично, он испугался, представив, как плотная темень августовской ночи обступает его со всех сторон. Руки внезапно встретили шершавый ствол сосны. Где-то в лесной чаще ухнул и захохотал филин. — Господи, господи, — сказал Матвей, подняв лицо к небу. 165