b000002130

удалось мне прикоснуться к прошлому, я расскажу о нем так, как оно представлялось мне в рассказе Матвея. В прежние времена по берегам Клязьмы шумели вековые дубовые рощи, сосновые боры. Но крестьяне и пришлые барышники валили лес без разбору, оттеснили его от деревень, и легла тут пашня, в клочья изодран­ ная чересполосицей, истощенная и высосанная трех- полкой. От тех далеких времен осталось лишь несколько ко­ рявых сосен, которые не шумели под ветром, а как-то особенно звенели, словно между ними были натянуты невидимые струны. Были эти сосны еще молодой порослью, когда вер­ нулся в Мишино мужик Фоня Тряпкин по прозвищу Бездомный. По слухам, обошел он всю Россию, б а тр а ­ чил «в хохлах», ватажил на Оке, на Волге, добывал соль на Каспии и денег привез — невпроворот. Щедростью своей крепя в мужиках веру в эти слухи, обильно поил их Фоня водкой. — На хозяйство будешь вставать? — спрашивали мужики, искательно заглядывая ему в глаза. — Непременно, — отвечал Фоня. Смотрел на Фонино лицо, овеянное иноземными вет­ рами,., припаленное южным солнцем, молодожен Матвей Козлов, и *в хмельном тумане сказкой вставал перед ним счастливый, сытый край, легкая — не в тягость, а в удовольствие — работа. Жена его Мария пошла з а него против воли родите­ лей, приданого за ней не дали и даже отказали моло­ доженам от стола и крова. Отец Матвея, конокрад и пьяница, взял их к себе, но у него, кроме дырявой избы да ловких на воровство рук, ничего не было. Матвей сначала рядился у лесных барышников вытаскивать из реки мореный дуб и пилить его, а потом мир нанял его пастухом. Он взял кнут и рожок и пошел в луга. В те времена по воскресеньям бывали в Суздале большие базары. Оставив стадо на подпаска, Матвей любил толкаться там среди разного люда, приценялся к товарам, но уходил налегке, как и приходил. Однажды на выходе из города догнал он односель­ чанина Николая Васильевича Кондратьева. Пошли вместе. На западе догорала спокойная, бледно-розовая 159