b000002130

индейцам водку продавал, а Гнатюка со всеми грошами и след простыл... И стал я опять пролетарием. Гриша вдруг засмеялся. Он был явно рад, что репу­ тация Федчука осталась незапятнанной принадлежно­ стью к эксплуататорскому классу. — Ну, а после этого домой подался? — спросил один из рабочих. — Не-е-е! После я еще пять лет блукал по свету ,— отозвался Федчук. — На товарнике под вагоном в Шта­ ты махнул, потом опять в Канаду вернулся — лес ру­ бил, дорогу строил, могилы копал, коров доил... К этому делу я, между прочим, через тюрьму прислонился. Ос­ тался зимой без работы, а зима, ох, т яж к а в Канаде. Ребята и надоумили в тюрьме зимовать. Хотел я полис­ мену в лицо плюнуть — раздумал. Обязательно бить будет, а там в полисмены не берут человека меньше ста пяти кило весом. Взял тогда кусок льда и вдарил по витрине. Осудили меня на шесть месяцев, держали в тюрьме недолго, а потом послали на ферму коров доить. Там хорошо было. Хлеба давали килограмм, кормили три раза в день, молоко я крал — и вышел к весне с толстой рожей. Потом по объявлению нанялся в город Ванкувер на строительство гидростанции... — Ну, как там? — заинтересовались все сразу. — Противу нашего? — Федчук помолчал. — Я тут такой счастливый! Он оглянулся и, выбрав изо всех меня, одетого не по-рабочему, сказал: — Я имею такой же костюм, как у вас, и мы можем ходить рядом. — Костюм... Это совершенно неважно... — смущенно пробормотал я. — О, вы не разумеете! Там у меня не было костю­ ма. А здесь, когда я поехал в отпуск до дому, я всем ку ­ пил даринки. Матери — хустку*, жинке — чеботы, доче­ р я м— велосипеды, а батьке — горилки. Себе я купил костюм за семьсот карбованцев и думал, что буду пер­ вый на селе. Ну, и что же? Думаете, был я первый? Нет! Я был последний. Теперь куплю костюм за две тысячи. А Ванкувер? Что Ванкувер! Я там жил в яме, робил заступом и был бедный. Мои рабочие руки тянут- * Х у с т к а — платок (укр.). 13