b000002130

ся к Радянскому Союзу. Недавно корреспондент привел под микрофон, и я стал говорить. «Слышишь, Манд- дрик! — говорил я. — Это я, Федчук, который робил у тебя на ферме. Теперь я в Радянском Союзе, на всена­ родной стройке и уже получил премию, потому что стал изобретателем...» Я и там был изобретателем. Робил на бумажной фабрике в Эмис-Каминке, стоял во дворе у транспорте­ ра, подвешивал к нему деревянные кубари. Как-то лоп­ нула водяная труба — кубари сами и поплыли в дверь на фабрику. Я тогда пошутил инженеру: вот, мол, как вода за нас робит. А утром гляжу — канал роют. Транс­ портер сломали, стали цепкой кубари по каналу гнать. Восемнадцать рабочих — долой, только трех оставили. Пошли мы в унион — союз — жалиться. Фабрикант и указал на меня: вот, мол, кто во всем виноват. Хотели меня ребята бить, но я в ту лее ночь тикал из Эмис-Ка- минки — небитый... После этого и до дому подался... В тридцать пятом году. Без грошей... — В тридцать пятом я родился, — задумчиво сказал Гриша. •— Вот я и говорю, что ты головастик, а тужишься квакать! — вскипел вдруг Ананий-Волков. — «За длин­ ным рублем!» Мне, может, этот рубль во как нужен!.. Скажи, плохой я штукатур? — Штукатур ты хороший, — признался Гриша. — Ага! А как я этого достиг, знаешь? Я могу расска­ зать. Тоже с рыбой было дело, как у Федчука, хотя в капиталисты я не лез. — Расскажи, Ананий, — попросил один рабочий. — Не буду. — Ну вот! Растравил, а сам в кусты. Почему не будешь? — Не буду — и точка. Все одно Гришка меня свои­ ми подначками собьет. — Не дадим! Молчи, Гришук. — Я молчу... — Ну то-то! Смотри, ни гугу, — предупредил Ана­ ний. Маленькое сухое лицо его собралось мелкими мор­ щинками, так что на месте глаз остались только узкие, слюдянисто блеснувшие в свете костра щелочки, и он рассмеялся. 14