b000002130

Так и раскололась их жизнь — словно полевая торная дорожка ра збежалась на две. Усте шел восемнадцатый год. В непутевого деда Д е ­ ниса была она смугла лицом, черна волосом и как-то по- цыгански загадочна нравом. — Ты почему молчком живешь? — приставал к ней Аверкий, — О чем думаешь-то? Ну, и дитятко уродилось! Слова у нее не дощупаешься. Устя в ответ только чуть приподымала густые широ­ кие брови, но зеленовато-серые глаза ее всегда смотрели одинаково: задумчиво, горячо и потаенно. — Ну, чего ты пристал к ней! Девка как девка. Не ху ­ же других ,— вступалась з а дочь Настасья. И Аверкий, утративший с годами властную твердость хозяина дома и главы семьи, только ворчал на этот не­ почтительный окрик: — З ам уж ее пора, гладкую... К дочери он относился с тем презрением, которое всегда порождается в корыстных душах к женщине, зани ­ мающей в хозяйстве второстепенное место. Устю он лю­ бил, как любил все, принадлежавшее ему, но с самого ее рождения усвоил, что это не добытчица, вертопрах, ж у ­ равль в небе, и продолжал жалеть о мальчике. Уж этот был бы настоящим наследником. А дочь... Надев длинную юбку, кривляется на сцене, ловит каких-то козявок, при­ калывает эту гадость булавками на картон и вообще за нимает-ся черт знает чем. Замечая на себе недружелюбные, насмешливо-презри­ тельные взгляды отца, Устя бессознательно сторонилась его, оберегая свой интимный мир от грубого и неуважи тельного вторжения. Эта усмешка, как липкая грязь, поганила все, что было для нее святым. Она со иралась с комсомольцами на воскресник в колхозный сад, и Аверкий, кривя под сивыми усами губы, обязатель - ворил: «Выезжает на вас, дураках, председатель-то. Тру- додня небось не запишет...» Устя возвращалась из клуба после репетициивозы- шенная, полная неясного, но сладкого предвкушения ар- тистического успеха и неизменно .слышала ототца: "Ты 141