b000002130

бы лучше на базар с молоком съездила, чем пыль-то в клубе подолом сметать...» Она выбегала поутру на крыльцо, босая, счастливая, с туманом, смутных снов в голове, охлестывала ладонями седую полынь у плетня, умывалась жгуче-студеной росой, и снова ее радость, как на преграду, натыкалась « а отцовскую усмешку: «Росой да через серебро умываться — бела будешь. Мойся, мой­ ся, а то черна, как головешка. Отмоешься — замуж ско­ рей возьмут...» Тягостны и как-то мучительно-стыдны были для Усти дни, когда отец приезжал в село. А тот по целым неделям жил теперь дома, не наведы­ ваясь на кордон. Хозяйством он там уже не занимался — землю вокруг кордона запустил, потому что уже не в си­ лах был поднять ее и потому что на сельской усадьбе земля была лучше: скотину держал тоже в селе, где Настасья на правах-колхозницы пользовалась выпасом, и только в страдную пору покоса увозил с собою Устю, что­ бы та помогла ему выкосить лесные полянки, окрайки и просеки. — Стар:и-и-.ик, уйми-и-ись! — увещевала его Н а ст а ­ с ь я .— Ну почто тебе это сено с палками? Я в колхозе лугового получу— чистый мед. Под крышу сеновал забьем. — Ишь, забогатела! И это сгодится,— ворчал Авер­ кий. Не в его природе было проходить мимо того, что само давалось в руки... Зимой зачастил к Аверкию новый объездчик Ванька Жаринов. Был он парень пустой, хвастливый, ломал пе­ ред лесниками большого начальника :и нагло вымогал у них «а водку. Кроме того, у него была еще одна особен­ ность, доставляющая окружающим большие неудобства. Начав рассказывать что-нибудь, он тут же сбивался на другое, с этого на третье, и вместо человеческого разго ­ вора получалась какая-то чудовищная по своему изнури­ тельному воздействию на собеседника болтовня без кон­ ца и смысла. Д а и собой был Ванька не пригож: пусто- глазый, с вдавленным переносьем, поросячьей щетинкой на белом подбородке и бледными, точно неживыми, гу­ бами. Вместе с Аверкием он приезжал в Токовец, садился за стол и сразу же заводил свой бестолковый разговор: 142